Престидижитатор Сталина

Так что где-то в районе половины пятого (уже смеркаться начало) наши сани подрулили ко второму «по крутости» магазину на центральной улице, и я отправился на переговоры. Думал, к управляющему, а оказалось что к хозяину.

Душевный оказался мужик, проникся моей нуждой в деньгах. Я бы тоже проникся, если бы у меня эти деньги были, а кто-то предложил мне купить масло не по шестнадцати рубликов за пуд, а всего по двенадцать. Одиннадцать с половиной пудов прекрасного, рафинированного (но пока еще не дезодорированного) постного масла! Причем изготовленного по иностранной технологии!!!

По дороге в Тулу я решил, что «крестьянином Никитой» будет Аким, а я представлюсь, скажем, «временным управляющим маслобойного завода Павловых». Что было вполне разумно, ведь ни джинсовой одеждой, ни белорусскими говнодавами-гортексами я на туземца ну никак не канал. Так что всего-то после примерно часа торговли мы с хозяином магазина договорились, и я вышел, положив в карман полтораста рубликов в очень звонкой монете. Полтораста, потому взял еще и скромную плату за обещание «по запросу» в течение целого года в Тулу масло это возить только в магазин Ливенцова-младшего и ни в коем случае не поставлять его какому-то Сушкину.

Ну что, двадцать восемь золотых пятерок и десять больших серебряных рублей душу мне согрели. А если учесть, что я толкнул только четыре бочки…

Домой я привез только сто сорок рублей, зато Милка всю обратную дорогу просто бежала за санями: всего за десятку я купил довольно неплохую (по словам Авдея — я-то в лошадях совсем не разбирался) лошадку, причем — если верить продавцу, но Авдей ему верил — четырехлетку, а Милке было уже за десять лет. По дороге Авдей вслух мечтал о том, что он новую кобылку сводит к какому-то соседу, у которого конь есть очень неплохой, а я вслух удивлялся тому, что лошадку получилось так дешево купить. Однако недолго удивлялся — пришлось другому удивляться. Матрёна мне глаза открыла на «дешевизну»:

— Так это ассигнациями лошадь сорок рубликов стоит, а ты ему серебром платил. То ж на то ж и выходит, ты переплатил даже изрядно.

— А масло постное на рынке по сорок копеек за фунт продается — это на ассигнации или за серебро?

— За медные деньги, ну и за ассигнации тож. Кто на рынок-то с серебром ходит?

Ходят, еще как ходят: коровье-то масло только на серебро и продавалось. Но в целом… Оказывается, я этому купцу Ливенцову постное масло по четверной цене впарил.