Престидижитатор Сталина

Оказалось, что Авдотья в процессе скрашивания серых будней отставного поручика обучилась французскому, причем теперь уже довольно прилично на языке бывшего противника лопотала. Потому что ее языку обучал настоящий француз, служивший в то далекое время «воспитателем» у сыновей соседа. Потихоньку вражеский язык и я освоил — а заодно узнал, почему Александр Григорьевич почти не просыхает: пить он начал с горя, после того как все три сына его погибли в войну…

Осень меня порадовала. И хорошим урожаем, и полученной выручкой. Как я и предполагал, цену на масло пришлось снизить, но всего лишь втрое — так что у меня в кармане зазвенело уже чуть больше двенадцати тысяч. Это уже после того, как я за новое поместье заплатил, получив — кроме двухсот тридцати семи крестьянских «душ» — и тысячу сто десятин пахотной земли. А в придачу почти столько же лугов, чуть больше «лесных угодий» и — отдельно заплатив (причем в казну) всего лишь полторы тысячи (причем ассигнациями) — девятьсот десятин «пустоши». Пустошью сейчас и здесь называлась территория, изрезанная оврагами и покрытая болотами и «черным лесом» — то есть всякой ольхой, черемухой и дикими яблонями. Ну и березами конечно, я из-за берез эту «пустошь» и прикупил.

А еще я прикупил коров и овец. Местные коровы на рынке осенью продавались совсем дешево, от трех до пяти рублей — но они были настолько «местные», что их я даже смотреть не стал: Матрёна сказала, что молока с них в день надоить можно литров около пяти. Один тульский помещик разводил коров «аглицких», каких-то бежевых, и они и размером были раза в два больше местных, и молока давали вдвое больше — но помещик за каждую хотел получить по сто рублей серебром, а потому и «импорт» меня не привлек. Но Авдотья сказала, что в Алексине на ярмарке бывают коровы холмогорские, которые «уж больно хороши». Ну, съездил я туда, поглядел на этих коров. Типичные голштинцы — я таких в деревне у Витькиной матери много видел, и много хорошего про них слышал. А раз коровки шли всего-то по двадцать рублей, то почему бы и не купить их десяток-другой? Бык, правда, обошелся мне уже в шестьдесят рублей — но без быка у коров и молока не получается, а насчет местных бычков, которых можно купить рублей по пятнадцать, я даже и думать не стал. То есть подумал — подумал, что крепкая холмогорская коровка такого плюгавого быка к себе и не подпустит, да и зачем мне породу портить?

Про овец мне Петр Петрович подробно рассказал. Были здесь овцы «шубные», и самые лучшие из них — романовские — стоили от двух с полтиной до трех с полтиной на серебро, а баран — в районе пяти рублей. А еще были какие-то «саксонские» — эти стоили уже в районе семи-восьми рублей, причем независимо от пола.