Престидижитатор Сталина

Когда я сообщил камердинеру, что его ждет де Фендер со срочными новостями, он — вероятно с испугу — не стал ждать меня в кабинете, а сам к двери бросился бегом меня встречать. Ну и встретил…

Сани у меня были неприметными, лошадка обыкновенная. Во дворе в квартале от дома Трубецкого в сани кучером сел Авдей, а я уже на других санях с Акимом поехал в небольшой домик в пригороде, где меня уже второй день ждала и Алёна. У нее работенка была все же не самая простая, но она справилась: за полтора месяца незаметно вынесла под юбкой содержимое шести больших чемоданов, сами чемоданы (предварительно порезанные на куски), все вещи, которые в квартиру в узлах затащили и всё, что в магазинах понакупали. Не знаю, как быстро жандармы отыщут квартиру, которую снимал канадец де Фендер, но там они точно ничего не найдут. Ни малейших следов того, что в этой квартире последние пару месяцев хоть кто-то жил…

Вообще-то забавные правила действовали в столице. Въехать в город после часов девяти вечера было практически невозможно: дороги перекрывались какими-то «рогатками» и стоящие возле них городовые просто никого не пропускали. Выехать тоже было нельзя, но если очень хочется… Посты с рогатками стояли только на главных дорогах, а если через пару домов в пригород шла не «дорога», а просто «улочка», то по ней можно было и въезжать, и выезжать — причем в любое время и на глазах у тех же городовых. Просто потому что по этим «проулкам» шастали лишь мужики…

А «крестьянин Никита сын Алексеев» все это время шастал по псковским поместьям, скупая крестьян. На самом деле таких «Никит» там шастало восемь человек: я раздал точно такие же «свидетельства о праве на торговлю» всем сопровождавшим меня «прапорщикам военного времени», так что точно определить, в каких поместьях я провел эту зиму, было довольно затруднительно. И никому не интересно, ведь еще в декабре по Московскому тракту, ведущему из Петербурга пошли целые караваны мужиков. Всего было куплено около тысячи душ (и столько же лошадей и саней), а дорога эта была выбрана потому, что она была все же дорогой, а не «направлением». Конечно, в столицу мужиков из Псковщины никто не таскал, всех отправляли через Новгород (куда сани доезжали всего за двое суток что из Питера, что из Пскова), а потом еще трое суток — и вот она Первопрестольная! Правда дальше было хуже, но все равно и до моих поместий народ по заснеженным и относительно укатанным дорогам суток за трое вполне себе доезжал — а там их распихивали по заранее выстроенным домишкам.

Такая забота мужиков очень радовала, ведь их и по дороге неплохо кормили, и сразу жилье предоставили, по их понятиям, практически царское: «общежитие» с комнаткой четыре на четыре каждой семье. Но их радость была вообще ничем по сравнению с моей.