Приключения Оги Марча

Есть она у тебя?

- У тебя нет денег? А я думал, ты торгуешь книгами.

- Все, что остается, идет на содержание Мамы.

- Хорошо, не думай об этом. Я позабочусь о деньгах. «Интересно, кто ему даст? - подумал я. - Может, его

друг, закупщик?» Но через несколько дней от Саймона пришел почтовый перевод, а после того, как я выкупил одежду, он явился и забрал один из моих эванстонских костюмов. Вскоре после этого он сказал, что познакомился с Шарлоттой Магнус. По его словам, она уже влюбилась в него.

В доме на Саут-Сайд, где я жил, селились студенты. Он располагался на территории университета, и в вечерней тиши

слышались колокола университетской часовни; территория напоминала тесный средневековый двор, где толпились люди, в каждом окне - силуэты, шагу ступить негде.

Некоторые студенты были моими клиентами, кое с кем я даже сдружился. На самом деле я знал здесь всех, поскольку управляющий Оуэне, старый валлиец, поручил мне отвечать на телефонные звонки и раскладывать по ячейкам почту в крохотном помещении с лакированным полом, именуемом холлом. Так я отрабатывал плату за жилье. Сортируя письма, я невольно читал обратный адрес и сами открытки, а когда подзывал студентов к телефону, то не мог не слышать разговоры - телефонной будки не было. Оуэне тоже их слышал, как и его сестра, старая дева, работавшая экономкой; дверь их затхлой квартирки всегда была открыта - запах кухни перебивал все другие ароматы, - и я, каждый вечер проводя два часа в плетеном кресле-качалке на своем посту, видел послеобеденную обстановку их жилища - двери под орех, неистовство накрахмаленных кружев, отблески граненого стекла, эксцентричный узор папоротника - рвущегося ввысь и одновременно широко раскидывающего листья, рисунки с изображением фруктов, казавшихся чрезвычайно жесткими, и голубые блюдца на деревянных панелях. Эти детали обстановки дают представление об их вкусе - нельзя не упомянуть о конструкции из стекла, выдуваемого в Буффало, висящей на трех цепях, - и говорят о живущих здесь людях. Жильцы у них надолго не задерживались - возможно, Оуэнсов это устраивало, им хотелось иметь собственное гнездышко, и оно было, как говорится, полная чаша.

Ко мне захаживал Клем Тамбоу. Его отец, бывший политик, умер, и Клем с братом, чечеточником, работавшим в музыкальном театре JIo, поделили страховую сумму.

Клем не рассказывал, сколько ему перепало, - то ли из странной стеснительности, то ли из суеверия. Он поступил в университет на отделение психологии и жил недалеко от места учебы.

- Как тебе нравится, что старик оставил мне деньги? - смеялся он, стесняясь своего большого рта и кариозных зубовг

Его глаза, как и в детстве, отличались большими белками, а голова - особенно густыми волосами на затылке.