Притворись моей любовью

Витальго способный малый, грифоны тоже кое-что умеют, а Гиарда… Зато он, оказывается, прекрасно сплачивает команду своей искренней верой в Братство и в друзей.

Студенты расслабились, заулыбались.

— Имейте в виду, это не прогулка и не практика на полянке возле Академии, где вокруг вас носятся лекари с няньками. Те фейри, к которым мы отправляемся — фанатики. Сомневаться убивать вас или нет, они не станут. Вы для них смертельные враги. Поэтому слушать меня внимательно, в точности делать то, что я говорю, без моего приказа не сметь даже дышать. Ясно? Кто умрёт, получит неуд в полугодии. На пересдачу в таком случае можете не надеяться. И снимите уже, наконец, эмблему Академии с формы! Хотите спалиться в первую же минуту?

Ещё четверть часа пришлось потратить на краткий инструктаж и вводные, а после через порталы мы помчались на восток, где уже распускался прозрачный свет.

С лязгом распахнулась дверь, ударилась о стену, и я открыла глаза, вынырнув из тяжёлой дремоты. В камеру, гордо подняв голову, в непривычном длинном балахоне, затканном золотом, вошёл Ирлайт.

Я села, расправила плечи, хоть далось мне это нелегко. Ирлайт откинул капюшон, и при свете дня стало хорошо заметно, что под глазом у него красуется синяк. Он уже желтел, но всё ещё явно выделялся на лице.

Ирлайт заметил мой взгляд, дотронулся до скулы, и его передёрнуло от отвращения. Догадка пронзила меня.

— Подарок от демона?

Мои губы потрескались и болели, но я всё равно улыбнулась, откровенно и с издёвкой. Ирлайт не ответил, лишь нервно дёрнулся. Значит, я права.

— Почему ты попрала всё, чем живут фейри? — заговорил он после долгого молчания.

— Это не так. Богиня-природа учит нас, что гармония — вот истинная ценность. И что, как не любовь, воплощение гармонии?

— Не играй словами, Лайон! — взревел Ирлайт. — Фейри и демон! Какая любовь? Ты — всего лишь глупая дурная овца, клюнувшая на сладкие речи врага. Что он тебе пообещал?

Я расхохоталась и посмотрела прямо в глаза Конлету.

— Доментиан обещал избавить меня от навязанного брака. От тебя, Ирлайт. — И я верю, он сдержит своё слово.

— Он труп, Лайон, — хмыкнул Ирлайт. — Он там, где ему место: гниёт в тех проклятых развалинах.

У меня сжалось сердце, до боли, до крика. Слова Ирлайта, будто родившиеся из отчаяния самые чёрные и тяжёлые облака, заволокли душу. Но серебристый свет надежды вдруг развеял эти тучи.

— Нет… — прошептала я и замотала головой. — Знаю, верю, чувствую. Он жив.

По лицу Ирлайта пробежала конвульсия.

— Ты сумасшедшая, — прошипел он. — Но это тебя не оправдывает. Я даже рад. Да, рад! Трудно найти отступника, того, кто заслуживает настоящего гнева Богини. Но ею оказалась ты. Ты, моя паршивая невеста! И теперь твоя кровь принесёт нам благо! — Он поднял руки в молитвенном жесте.