Притворись моей любовью

Когда Хаулер и Найт появились рядом, я перенёс ауру на Хаулера, бросил ему балахон. Дотронулся до пленника Андреаса, переместил ауру на Найта. Фейри сразу отключился. Внешне никаких повреждений, но это тело больше не встанет.

Я принял человеческий облик, посмотрел вверх, проверяя положение солнца. Время неумолимо шло к схватке.

— Программа переселения прошла гладко. Видимо, культ процветает здесь давно, никто на храм из посторонних не натыкался, и фанатики уверились в своей безопасности. Гостей они точно не ждут, но не расслабляйтесь. На наших капюшонах будут еле заметные руны, чтобы мы могли узнавать друг друга. Вот здесь. — Я дотронулся до каждого капюшона и указал куда смотреть. — Внимание, сейчас двигаемся к святилищу. Н и Х, вы остаётесь на этой стороне относительно святилища. Рассредоточьтесь, держитесь друг от друга на расстоянии, идите быстро, но не спешите, иначе обратите на себя внимания. В, пойдёшь со мной, мы будем по ту сторону. Не теряйте меня из виду, ничего не предпринимайте до моей атаки. После действуйте по обстоятельствам. Сейчас расходимся по одному.

Я шагнул из-за валунов, направился к храму, смешался с толпой. Капюшон ограничивал обзор, но снять его было нельзя: чужака тут же распознали бы. Фейри стекались к святилищу, пополняли шеренги, и я двигался вместе с ними.

Их не меньше сорока. Против нас четверых. И двое на скале. Без Брама всё же не обойтись, он наш весомый шанс на победу.

Краем глаза отметил, что Найт и Хаулер достигли храма и теперь продвигались к святилищу. Витальго крутился рядом со мной, изображая восторженного фанатика, жаждущего увидеть казнь.

Крики вдруг стали громче. Из дверей вышел Конлет, воздев руки на манер своей богини и приветствуя фанатиков. За ним вывели Лайон, и я сжал кулаки до хруста в костях. На неё страшно смотреть. Сколько же на ней ран и ссадин! И лицо измазано символами, написанными кровью. Надеюсь, что написанными, а не вырезанными.

Конлет, тебе не жить…

— ГД, — шепнул Витальго. — Глаза.

Я прикрыл веки. Глаза наверняка сверкают голубым. Надо лучше контролировать эмоции. Можно погореть на такой мелочи.

Успокоившись, я снова посмотрел на Лайон. Раскалённое солнце беспощадно било в глаза, и она болезненно щурилась, качалась от усталости, но старалась держаться достойно. С трудом вырвавшись из поганых лап фейри, она гордо выпрямила спину и пошла сама. Я двинулся вдоль шеренги, чуть отставая от Лайон: она ни в коем случае не должна заметить меня. На лице Лайон не отражалось ни одной эмоции, но когда она взошла по истёртым ступеням к каменному столбу, то оглянулась, отчаянно заметалась взглядом по толпе, храму, небу, и я замер, затаил дыхание: знал, Лайон ищет меня, ждёт помощи, но ради нас двоих я не посмел даже пошевелиться.