Притворись моей любовью

Но прямо передо мной вспыхнула яркая фиолетовая звезда. Огневик врезался в её свет, как в стену, и его отбросило в сторону.

Звезда превратилась в аксолотля, и он плавно, словно сухой осенний лист, упал мне на руки. Фамильяр использовал магический резерв – мои собственные силы, переданные ему, – чтобы спасти нас от огня. Хорошо, что рядом море, и я могла черпать силы, и тут же передать их Акси. Он заморгал, свернулся клубочком на ладони и затих.

Огневик ворочался на земле, раздувался всё больше и больше. Длинными прыжками подбежал Тайджей, ловко раскинул сеть и подтянул верещащего огневика к себе. Нальди открыл клетку, и Тайджей ловко пихнул упирающегося монстра туда. Зажглись символы на стальных прутьях, щёлкнул замок. Пламя на шёрстке погасло, и зверёк снова превратился в умильную меховую игрушку, строящую глазки и изображающую робость и миролюбие. Такого так и манит потискать.

Нальди тронул меня за локоть, и я кивнула ему, давая понять, что в порядке. Недалеко стояла Рудио и задумчиво смотрела на огневика. Тайджей устало сел рядом с клеткой и вытер пот со лба.

— Ну как? Почувствовали себя магами с боевого? – тяжело дыша, спросил Тайджей.

— Прости, – заговорила я. – Мне жаль, что доставили неприятности. Мы не собирались выпускать огневика. Он… сам. Ну почти.

Нальди внимательно на меня посмотрел и перевёл взгляд на Рудио. Он без сомнения догадывался, кто причина этого «почти».

Тайджей поднялся на ноги и осмотрелся. Подпалины на земле, пожжёные ветки деревьев немым укором чернели в темноте. Деревья должны умирать старыми. Это неправильно, что гибнут в огне молодые. Вся моя душа протестовала. Богиня-природа плачет, когда гибнет красота. Ведь в каждом дереве, в каждом листике, травинке её душа.

— Я могу помочь, – Нальди покосился на расстроенного Тайджея. – По крайней мере самые крупные следы скрою.

Нальди подошёл к ближайшему дереву, протянул руки. Раздался тихий треск и обугленное пятно на стволе зажило, покрылось гладкой корой. Тайджей вздохнул с явным облегчением и расплылся в улыбке.

— Ты даже так умеешь? – удивилась я. Нальди никогда не говорил, что в ладу с растениями.

— Немного совсем. Раньше помогал родителям в огороде и саду. Мы сами растим себе еду, поэтому пришлось осваивать.

Нальди двинулся к следующему дереву, и обожжённые раны, похожие на уродливые плесневые пятна, затянулись.

— Ну почти незаметно. – Тайджей придирчиво осматривал дерево. – Буду молить богов всех времён и народов, чтоб профессор ничего не заметил. Иначе в клетке буду сидеть я.

— Только бы Джуел не узнала. У этой грифоницы язык за зубами совершенно не держится, – буркнула Рудио за моей спиной.

Нальди бросил на неё быстрый взгляд, подошёл ближе и навис на ней.

— Рудио, сегодня ты превзошла себя.