Приверженная

Затем в коридоре повисла гробовая тишина, разрушило которую настороженное: — Я перезвоню. Будь на связи.

Эхом по коридору разносился гул шагов, приближаясь все ближе и ближе. Я же, наконец осознав степень своего проступка, замерла и зажмурилась, закрыв руками живот… Как вдруг шаги замерли. Прямо рядом со мной.

— Ну, здравствуй, Черничка. — без капли удивления, со странной горечью в тяжелой хрипотце, протянул Шакалов. Я вздрогнула, ощутив его руку у себя на лице и зажмурилась еще сильнее, от чего слезинка стекла по щеке… Но вместо удара, Шакалов просто заправил мои волосы за ухо, а затем убрал руку, словно обжегшись огнем. — Иди в палату.

— В палату? — эхом переспросила я, осторожно поднимая на него настороженный взгляд. Кажется, Шакалову было плевать, как я появилась в коридоре. Единственное, чего он хотел — чтобы я ушла. — Хочешь меня отослать?

Кирилл поджал губы и равнодушно отчеканил по слогам:

— Вернись в свою палату и продолжи лечение, Кристи. Осталось не долго.

Он равнодушно кивнул в сторону выхода из крыла, а у меня в этот момент словно что-то взбунтовалось внутри! Неужели даже сейчас я была недостойна внимания и разговора! Хочет он или нет, но я добьюсь от мужчины правды и больше не буду оставаться в неведении.

— Нет, Шакалов. — сложив руки на груди, я сделала шаг вперед и высоко подняла подбородок. Теперь наши глаза встретились, устраивая гляделки. И пусть пока Кирилл выигрывал в настойчивости, уступать я теперь не собиралась. — Я не уйду, пока ты не ответишь на мои вопросы.

Не успела я закончить предложение, как Шакалов уже жестко пробормотал, заставая меня врасплох:

Вопросов было много, но от такой резкой сговорчивости они словно вылетели из головы. Немного растерявшись и отведя взгляд, пришлось задать то, что первое пришло в голову:

— «Осталось не долго». Лечение закончится и… что потом? Отпустишь меня в дом родителей?

— Нет, — деловито покачал головой тот. — Для тебя подготовлен новый дом. Ты там будешь жить одна. С Лизой.

— Но… зачем? Речь ведь шла о разводе… — в полном непонимании уставившись в черные глаза мужчины, я так и не нашла ответы на свои вопросы. Такая знакомая зыбучая пустота в его глубинах вызвала дрожь в теле и заставила выдать: — Зачем помогать тому, кого не желаешь даже видеть?

— Я не желаю видеть?! — удивленно протянул Шакалов. На мгновение его брови взметнулись к лбу, а губы исказила странная гримаса. На мгновение Кирилл посмотрел на меня так, что ноги приросли к полу… Столько эмоций во взгляде доводили до головокружения! Но затем он снова натянул маску и слишком резко отчеканил: — У нас будет обоюдная опека, так что я имею право повлиять на условия проживания, охраны и пропитания матери моих детей и их матери.