Приверженная

 — С того момента, как я с тобой, я просто не могу воспринимать других.

— Это не правда… Не может быть правдой! — замотав головой, я словно ребенок снова захныкала. Теплая рука Шакалова оказалась у меня на спине, буквально подпитывая энергией. — Но ты хотел развода! Так стараешься поскорее оформить бумаги!

— Черничка… Развод — дело часа. Если бы я на самом деле хотел или видел, что этого хочешь ты — он бы давно уже состоялся. — мужчина резко выдохнул и слегка наклонился, чтобы теперь его нос касался моего. От этого соприкосновение тело словно ударило током, окончательно обезоруживая. — Я могу сделать все для тебя, чтобы ты смогла простить. Даже отпустить, если захочешь. Но это… Это не жертва. Я не сплю с кем-то не потому что боюсь последствий, а потому что мне противно даже думать о другой в таком смысле.

— Знаешь, — усмехнувшись, я прикрыла глаза и замерла, считая до десяти. Нужно было прийти в себя, вернуть здравое мышление и сказать что-то внятное, но пока вырвался только смешок. Я ощутила теплые руки у меня на щеках, и не сдержавшись, резко выдохнула: — Кажется, я схожу с ума. Мне совершенно точно не стоит чувствовать то, что я чувствую. Думаю, это все дети… Твоих генов сейчас во мне больше, так что…

Не знаю, как это произошло. Как вспышка, гром, ядерный взрыв… Но в один момент губы Шакалова накрыли мои, осторожно, с опаской и так нежно, будто боясь навредить тонким лепесткам.

И, о, боги, я не пыталась ему противостоять! Шакалов не изменял мне, и я доверилась ему. Просто расслабилась и позволила случится тому, чему не миновать. Он осторожно погладил мои губы языком, а затем раздвинул их, вызывая как-то странный стон. Я провела руками по его пиджаку и до побеления костяшек сжала лацканы, когда его поцелуй углубился, стал таким диким, ненасытным и до головокружения жадным.

Он словно пил меня, как последний глоток воды на земле, наслаждаясь каждой каплей. Поедал деликатес, смакуя или получил награду, которую всегда жаждал. В его руках я ощущала себя желанной, защищенной и окруженной любовью. И на какое-то мгновение, лишь на миг, мне показалось, что нет над нами прошлого, груза проблем и тонны противоречий.

Есть только, ОН и Я. Наши губы, руки и прикосновения.

— О, простите, что так долго! Дом просто невыносимо большой. Донести чай на третий этаж — испытание. — чисто символически постучавшись, в комнату, словно фурия, с подносом внеслась Тамара Геннадьевна. Балансируя с подносом чая и всяких пряных вкусностей, она едва не уронила все на пол, увидев нас с Шакаловым посреди комнаты.

Слава богу, Кирилл был ловким и успел поймать его чуть ли не на лету. Это дало мне возможность выскользнуть из его объятий и отойти в сторону.

Со звоном сервиза и голосом домоправительница ко мне словно вернулась реальность.