Приверженная

— Чужак?! — сквозь зубы протянул я, с последних сил сдерживаясь от желания выкинуть парня прочь. Нахрена мне работники, пропускающие убийц на остров?! Но сейчас было важно другое. Не причина, а следствие. — Как?

— Скорее всего через не обустроенную часть острова, а значит — местный. — протараторил тот, пытаясь хоть как-то оправдать свое скудоумие. — Наши люди уже проверяют…

— Ваши люди — кучка имбицилов. К тому же, безработных. С завтрашнего дня. — я медленно встал со стула, посмотрев на монитор ноутбука. На одной части экрана была остановленная запись, с Черничкой на полу, а на другой — реальное время. Работники острова собрались на первом этаже, ожидая меня с бледными лицами. Что же… Им было, о чем переживать.

Выйдя их кабинета, я услышал, как треснули лутки и куски дерева упали с грохотом на пол. Мне казалось, что держать себя в руках получается, но выбитая дверь была с этим не согласна. Еще спускаясь по лестнице, я чувствовал запах страха. Эту тухлую вонь нельзя было перепутать ни с чем и сейчас она стала моей подзарядкой.

Медленно обойдя каждого сидящего, позволил им дойти до той точки кипения, после которой они бы не могли врать, действуя на инстинктах. Затем повернулся и глядя в никуда, протянул:

— Что именно "пять минут", мистер Шакалов? — дрожащим голос протянул садовник, с волнением переглядываясь с заплаканной поварихой.

— Столько времени я даю причастному в произошедшем сознаться. Затем вам уже ничто не поможет. — развернувшись, я направился вверх, как внезапно растерянный голос Наташи заставил застыть:

— Ваша невеста наглоталась таблеток. Мы тут причем?

— О, милая… — не прошло и минуты, как я оказался прямо напротив блондинки. Она вжалась в кресло, а я не удержался от соблазна сжать ее хрупкое горлышко. Как же хотелось надавить сильнее, раз и навсегда заканчивая с этой сукой! Но если все же она навредила Черничке, то такого подарка я ей не сделаю… — Камеры. Они тут по всюду. Не пройдет и суток, как я буду знать все в мелких деталях. И если Черничка не выживет, один бог поможет отравителям. Только знаешь, что? Я атеист.

Лицо Наташи покраснело, губы побелили, а в глазах застыл такой животный ужас, что она и впрямь могла умереть от разрыва сердца. Но я не хотел так далеко заходить… Пока! Так что отпустил ее, позволяя пластом упасть на ламинат.

Ноги несли меня вверх, к Черничке. Странное волнение теперь не поддавалось контролю и заставляло думать, что я нужен сейчас в спальне. Насчет вертолета никто так и не позвонил. Черт! Рина была права…

— Мистер Шакалов! — Хлоя одернула меня перед тем, как я успел положить руку на дверь и взволнованно протараторила: — Не знаю, важно ли это, но лучше скажу.