Продана в жены

— Руслан, не время устраивать разборки из-за пустяка, — то ли Кирилл правда так считал, то ли отводил от меня внимание. — Надо разобраться, кто атаковал нас, с какими целями. Они выкрикивали требования? Что узнала полиция? Из-за Лили я все пропустил.

— Потом, — коротко сказал Руслан, продолжая смотреть на меня. — Она сбежала, Кир. У всех на виду. Я должен забыть об этом?

— Она уже достаточно наказана! — зарычал Зверь, выходя из себя. — Испугалась мужа, он вломился к ней, как сумасшедший, атака, стрельба, — он махнул рукой. — Она всего лишь девчонка! Девчонка, и…

Зверь мало того, пытался встать между нами, так еще и не хотел этого признавать. Прятал истинные намерения и чувства. Холодные серые глаза, больше похожие на глаза избалованного животного, чем человека, отразили свет, когда он взглянул на Руслана. В них что-то блеснуло: то ли эмоции, то ли просто отблеск от люстры.

Я отступила назад, предпочтя оставаться не заметной. Пусть друг на друга щерятся, не на меня.

— Ты ее не накажешь, — процедил Кирилл, лицо зачерствело, словно он понимал подтекст в словах брата. — Только посмей тронуть, пока меня не будет. Она не твоя рабыня.

— Она моя пленница, я ее сюда привел, и пока она не получит клеймо, обо всем что с ней случится, ты спросишь у меня. Иди к себе!

Последние слова Зверь бросил резко, без перехода. Я не поняла, что они адресуются мне.

— К себе, Лили! — прорычал он.

Руслан дал знак не торопиться.

Я растерянно стояла, не зная, как поступить. Сердце болезненно пульсировало и болело. Он пытался защитить меня, как и обещал. Но это у Руслана была сильная позиция: Зверь психовал, а значит, не чувствовал за собой силу.

— И не твоя тоже, — напомнил Руслан. — А раз так, надеюсь, я не застану тебя в ее спальне. Хотел уступить тебе девушку, но теперь передумал. Я имею на это право. Она чужая невеста, не смей к ней прикасаться.

Я прикусила губу: ему обо всем доложили. Он догадался, почему Зверь меня защищает и мстит.

— Как тебе угодно, — через силу выдавил Зверь и отвернулся. По тону не скажешь, что его все устраивает, но он отступил, как будто главным было уберечь меня от наказания.

— Из-за инцидента я сокращаю сентябрьские бои. В воскресенье будет финал. Ее отцу тоже прислали приглашение. Ты меня слышала? — он жестко взглянул на меня. — Исчезнешь еще раз, тебя высекут перед боем прямо на ринге. А чтобы мой брат не задирался, клеймлю тебя перед этим.

— Я больше не убегу, — выдавила я.

Если в первую нашу встречу мне хотелось плакать и молить, то теперь я мысленно обругала его мразью и сволочью. Кожа на спине стонала и плакала при одной мысли о плети, которая ее раздерет, но вроде меня пронесло.

Я вышла за дверь и усмехнулась сквозь слезы.