Проданная (СИ)

Мне казалось, я сохранила в памяти все до мелочей, но на деле, перебирала лишь детали. Незначительные маяки, за которые цеплялась память. Звуки, запахи, собственный страх. Отчетливо помнила руки принца Эквина — они оказались самым осязаемым кошмаром. Сковывающий холод, там, под потолком. И об угрозах Огдена. Вот здесь я помнила почти дословно. И чувствовала какое-то пугающее удовлетворение, глядя, как с каждым словом мрачнело лицо Квинта. Управляющий представлялся мне гвоздем, а мои слова — тяжелым молотом. С каждым ударом гвоздь засаживало глубже и глубже, пока шляпка не сровнялась с поверхностью. Я очень жалела, что не могла сделать это собственными руками.

Я не верила, что больше не увижу паука. Я уже привыкла опасаться его, он будто стал злобной химерой этого дома. Привыкла к его невыразительному лицу, крапчатым глазам. Его даже не хватало, потому что ненависть к управляющему отвлекала от разрушительных мыслей. Невероятно признать, но он оказывался почти нужен.

Слова Невия не выходили у меня из головы. Вот уже три дня они неотступно преследовали меня, лишали сна. Я засыпала, но забывалась лишь наполовину. Другая моя половина упрямо бодрствовала и бесконечно думала. Если бы знать… Я надеялась, что этот выродок солгал, но Гаар лишь подтвердила его ужасные слова, когда я решилась, наконец, поделиться с ней.

— Да, я слышала о таком.

Простая фраза, но прозвучало так, что у меня внутри все перевернулось. Я до последнего надеялась на ложь.

— Почему ты мне ничего не сказала с самого начала?

Гаар лишь опустила голову:

— Зачем? Чтобы лишний раз расстроить?

Я молчала. Она, в сущности, была совершенно права. Эти слова могли лишь расстроить, ничего больше. Могла ли я хоть как-то повлиять на ситуацию?

Гаар улыбнулась, ободряюще взяла меня за руку:

— Но еще ведь ничего не известно. Может, ничего и не решено. Тебе все завидуют. Слышала бы ты, что говорят в тотусе! Тем более теперь.

— Кто-то проболтался. Вана от злости избила одну из девушек, а Полита часа два истерила в саду. Я отовсюду слышала ее вопли. Так ей и надо. Хорошо, что ты не знаешь, чего она тебе желала. В жизни таких гадостей не слышала. Пусть захлебнется своей злостью.

— Это управляющий. Это он всем сказал. От злости. Он отомстил напоследок. Чтобы меня все возненавидели.

Гаар пожала плечами:

— Может быть. Но и господин Невий вполне мог это сделать. Он бы с удовольствием избавится и от тебя, и, тем более, от ребенка.

Гаар осеклась, бросила на меня тревожный взгляд. Будто опасалась, что сказала лишнего. Тут же добавила:

— Но они не посмеют. Никто не посмеет. Все здесь вольны завидовать тебе, сколько хотят. Больше ничего они не могут. Малейшая гадость в твою сторону может им ой как аукнуться. Ты носишь высокородного ребенка.