Проданная (СИ)

Она тронула симулянтку за плечо:

— Что с тобой, Вана?

Та изобразила на лице самое чудовищное страдание и пробормотала плаксиво:

— Она меня ударила. Вывернула руку и ударила. Ни с того, ни с сего. Она бешеная!

Сильвия перевела на меня сосредоточенный взгляд:

— Она говорит правду?

Я не стала изображать стеснение и раскаяние. Не в чем каяться.

— Она оскорбляла меня. Дергала за волосы. Я всего лишь попросила ее убрать руки.

Верийка даже притопнула ногой:

— Она врет! Я лишь спросила, как ей живется здесь. Хотела подружиться. А она меня ударила! Она просто зазналась! Считает себя лучше нас! Потому что оставалась с господином наедине. Так и сказала!

— Сама врешь! Злобная дрянь!

Я просто покачала головой. Ругань и крики — то, чего я никогда не понимала. Мама всегда говорила, что горло дерут только дураки, а умный человек всегда способен спокойно объяснить свою позицию. Жаль, что она не уточняла, что это срабатывает только с умным собеседником. Дурака не переорать. Но я не могла допустить, чтобы меня оболгали.

Сильвия теряла терпение:

— Девушки, кто-то видел, что здесь произошло?

— Я не видела, но слышала, — сквозь толпу протиснулась Гаар.

— Ну? — вальдорка кивнула, давая понять, что ждет пояснений.

— Вана задиралась. Назвала Лелию криворукой и сказала, что она станет уродливой, когда обрежут волосы.

Сильвия перевела взгляд на верийку, которая перестала симулировать, изображая боль, и просто опустила голову, пряча глаза:

— Она сказала правду?

Вана с вызовом вскинула подбородок:

— Конечно, нет. Они просто сдружились, вот эта малохольная ее и покрывает. Кому ты поверишь: этой новенькой рабыне или мне?

— Зная тебя, я охотнее поверю ей. — Сильвия ткнула толстым пальцем ей в грудь: — Если я узнаю, что ты снова задираешь Лелию — пожалуюсь управляющему. А не уймешься — уговорю продать тебя. Уж, найду причину, поверь.

Вана поджала губы, изображая вселенскую обиду на несправедливость, но хватило мозгов промолчать.

Сильвия кивнула мне:

— Пойдем. Тебя требует господин.

Я посмотрела на верийку и не сдержала улыбки. Так ей и надо. Пусть знает, пусть злится. Пусть ее перекосит от ревности.

Я вышла вслед за Сильвией, высоко задрав голову. Значит, Мателлин еще не уехал. Но зачем я ему сейчас? От мысли, что он позвал меня, внутри разлился жар, сердце заколотилось. Мне даже не дали причесаться. Я наспех на ходу пригладила пальцами волосы, ловя свое отражение в стеклах.

Проклятый дом. Я никогда не выучу путь из тотуса до покоев. Каждый раз галереи, переходы, повороты и лестницы представали новым лабиринтом, в котором можно было бы умереть, блуждая. Наконец, я увидела знакомые гербовые двери.

Сильвия сосредоточенно кивнула:

— Иди. Не заставляй себя ждать.

Я толкнула створку, тихо вошла в приемную.