Проданная (СИ)

Я добралась до центральной колонны, к которой густо сходились каменные нервюры, сжалась на круглом пятачке. Снизу меня не увидеть. Со стороны лестницы тоже. Я лежала и смотрела вниз с огромной высоты. Зеленые куртки дворцовой охраны, рабы в сером. Голоса, шаги, шум…

Я все еще не осознавала, что происходит. Что я только что совершила.

Я рабыня, которая сбежала от своего господина, ослушалась. Это серьезное преступление. Самое серьезное, какое может совершить невольник в отношении своего хозяина. Хуже только покушение на убийство. Но, думаю, в глазах господ и то, и другое равнозначно.

Только теперь я заметила, что просто сотрясалась от холода. Замерзла так, что не чувствовала конечностей. Под крышей работала вентиляция, и я ощущала, как кожи касается холодный воздух. Морозные потоки. Через несколько часов я замерзну так, что не смогу пошевелиться.

Я сама себя загнала в ловушку, из которой просто нет выхода. Рано или поздно меня все же найдут. Снимут отсюда… Я пыталась вообразить, что меня ждет. На удивление равнодушно, с пугающим обреченным спокойствием. Запорют до смерти у всех на глазах? Я даже усмехнулась — не думаю. Наверняка высокородному ублюдку такой исход покажется слишком простым.

Перед глазами вновь и вновь всплывали отвратительные картины, стоны, визг несчастной полукровки. Безумный взгляд напичканной седонином верийки. Влажные красные губы принца Эквина и одуряюще омерзительные руки.

Теперь я мечтала только об одних руках. Признавала право лишь за одним господином, раз все это неизбежно. Готова была кинуться в ноги Квинту Мателлину и целовать следы его сапог. Лишь бы никто, кроме него.

Но теперь все эти запоздалые мечты казались несбыточными. Принц Эквин наверняка станет требовать моего наказания. Не может не требовать. И здесь окажется бессильным и управляющий, и сам Квинт Мателлин. Даже если захочет вмешаться.

Я всего лишь провинившаяся рабыня.

Слезы хлынули ручьем. Я сжалась на камне, закусила кулак, чтобы не рыдать в голос, выдавая себя. Я уже не смотрела вниз. Плевать, что внизу. Как только я спущусь отсюда — попаду в руки палачей.

Только сейчас я заметила, что за пределами дворца глубокая ночь. Сквозь стеклянный купол, похожий на фасетчатый глаз исполинского насекомого, виднелось глубокое звездное небо и четыре луны разных оттенков, беспорядочно разбросанные на расстоянии друг от друга. Во время равнолуния они выстраиваются в прямую линию. В Сердце Империи это считают дурным знаком.

Внизу все утихло. Ни охраны, ни рабов. Но это не радовало. Голая, замерзшая, под самой крышей. Я не смогу сидеть здесь вечно. Я боялась уснуть. Чтобы, шевельнувшись, не сорваться вниз, не разбиться о мрамор. А впрочем…

Тишину прорезал легкий шум шагов. Я замерла, осторожно глянула вниз.