Проданная (СИ)

Я бы хотела сидеть за столиком у этого невероятного окна, смотреть на утренний сад и читать стихи Тита Моэнса, большинство которых попросту знала наизусть. Как это было когда-то на Белом Ациане. Но едва ли управляющий позволит мне иметь книгу. По крайней мере, пока.

Огдена мое повышения явно не радовало. Он боялся. Я будто чувствовала липкий колючий страх, исходящий от него. Я стала вхожа в покои господина. Я могу остаться с ним наедине. Я могу нашептать в его уши что угодно. Теоретически все это было так, но я боялась.

Мы боялись друг друга — я и паук.

Я боялась старых привязанностей и заслуг, Огден — новых неизвестных возможностей. Боялся, что я завоюю доверие… а, может, и любовь. Может ли простая рабыня обрести в доме власть? Я точно знала ответ — может. Моя мать сумела. Но скромный дом смотрителя Торговой палаты Белого Ациана Ника Сверта не шел ни в какое сравнение с исполинским дворцом Квинта Мателлина. В этом тотусе было слишком просто затеряться. Быть затоптанной другими такими же. Этот тотус существовал будто по иным законам. Но от способности стать чем-то большим зависела моя безопасность. А, может, и жизнь.

Огден явился вечером, когда за окном чернильно засинело в легкой дымке цветущих белых кустов, на которые я никак не могла налюбоваться. Сегодня он был в зеленом. В цвете господского дома. Паук замер на пороге, деловито окидывая взглядом комнату:

— Это большая честь, Лелия.

Я все же склонила голову, как меня не ломало. Выказывать пренебрежение будет ошибкой. Как и пытаться дразнить его.

— Да, господин управляющий.

Я старалась казаться запуганной, смиренной, хотя внутри почему-то совсем этого не чувствовала. Я понимала, что между нами начинается война. В эту самую минуту. Та, в которой нет правил. В которой хороши любые средства: от самых грубых, до самых низких.

— Я надеюсь, ты хорошо помнишь, о чем мы договаривались?

— Иначе одно мое слово — и ты вылетишь из этой прекрасной комнаты и из покоев господина. Ты ведь не дура, Лелия? Ты ведь не враг сама себе, когда так возвысилась?

— Конечно, господин управляющий. Можете быть совершенно спокойны. Я безмерно благодарна моему господину и вам, господин управляющий.

Сердце колотилось. Я изображала тупую смиренную овцу, но внутри клялась сама себе, что стану изыскивать любые уловки, чтобы паук запутался в собственных сетях. Я буду терпеть и ждать. Столько, сколько понадобится. И ударю только тогда, когда почувствую, что это сработает.

— Помни об этом, Лелия.

Я вновь низко склонилась, выражая Огдену все возможное почтение, и желая ему сдохнуть. Свернуть шею на первой же попавшейся лестнице. Стояла согнувшись до тех пор, пока его зеленая мантия не исчезла в дверях.

Но, стоило уйти пауку, тут же явилась Полита. Она явно караулила, как вчера, в подвале.