Проклятие для бастарда (СИ)

И сейчас мы скорее были добрыми друзьями, чем учителем и ученицей.

Единственное, что меня огорчало в отношении моего дара, так это то, что магистр поведал мне о родовой особенности Карийских. Все представители правящего рода были способны внушить незащищенному щитами человеку чувство любви, страсти или желания, по своему личному усмотрению. Когда я услышала об этом, то пришла просто в ужас. По слухам, и Император, и принц с принцессой были весьма любвеобильны, меняя своих фаворитов чуть ли не каждую неделю. А вдруг, моя мать тоже под воздействием отдалась правителю? Теперь уже я этого, скорее всего, не узнаю. Но в себе я подобных способностей не ощущала, о чем с радостью и сообщила наставнику. Однако он моего энтузиазма не разделил, сказав, что магия сложная сфера бытия человечества, и никто не может дать гарантий, что в будущем эти возможности не откроются лично для меня. Хорошенько все обдумав, я пришла к выводу, что на данный момент ничего подобного и в помине нет, поэтому и беспокоиться пока не о чем. А дальше видно будет.

С настоятельницей у меня тоже сложились довольно теплые взаимоотношения. Она так и не перестала меня жалеть, и видела во мне любимую дочку, которой у нее никогда не было. Если магистр занимался моим магическим образованием и физической формой, то мать Иолин положила все силы, чтобы я стала утонченной леди. Меня это изрядно веселило. Даже моей чудесной маме это не удалось. Но настоятельница не сдавалась. Поэтому занятия этикетом, танцами, пением и тому подобным бредом мне приходилось стойко сносить. Одно радовало, что они были всего пару раз в неделю. А все остальное время я уделяла своей непосредственной работе и тренировкам. Так же мать Иолин ратовала за мою осведомленность в вопросах современной внутренней и внешней политики и экономики, столичных модных тенденций и родословной самых именитых аристократов Архалона. Видимо, она лелеяла надежду, что когда-нибудь я стану настоящей принцессой. И я не разубеждала ее в этом. Сама же понимала, что мои родственники знать меня не хотят и никогда не допустят ко двору.

За все шесть лет Император так и не появился в святой обители. Я уже давно смирилась с тем, что до меня было дело только моей матери, а теперь моим друзьям. Поэтому была только рада, что не встречаюсь с отцом. В душе я опасалась, что не смогу сдержаться при встрече и просто врежу ему. Что, естественно, не останется безнаказанным. А сидеть в тюрьме за нападение на правителя мне не хотелось.

Ежегодно из Хариндера, столицы Архалона, в монастырь приезжал кто-нибудь, чтобы удостовериться в том, что я все еще жива. Как правило, это был кто-нибудь из ближайшего окружения Юстаса Карийского. Благодаря усилиям настоятельницы я теперь всех знала наперечет.