Пропавшие без вести

Генерал Острогоров вам приказал отправиться к ним и все уточнить… Говорят, почти рота вышла, — добавил от себя лейтенант.

Наскоро попрощавшись с другом, Бурнин через четверть часа был в помещении молочной фермы, где размещалась красноармейская кухня.

При свете маскировочных лампочек насыщались горячей пищей изголодавшиеся, усталые, бородатые, покрытые струпьями лихорадки, разно обмундированные бойцы. Некоторые из них были даже в гражданских ватниках, на двоих были вместо пилоток кепки, хотя и со звездочками. Были среди них и раненые, с грязно-кровавыми повязками.

Все они были с оружием, кто со своим, кто с трофейным. Им налили по полному котелку еще не остывшей похлебки, дали досыта хлеба, и вот они с жадностью восстанавливали свои силы и старались согреться.

— С боем вышли, товарищи? — спросил Бурнин у того из них, который, как он заметил, окончил еду и пошел под кран вымыть свой котелок и ложку.

— Нет, так пробрались, товарищ майор, — охотно ответил тот. — Сутки почти в болотце лежали, обстановку изучали, измокли, издрогли, насилу дождались, когда стемнеет.

— Мы, товарищ майор, в прорешку пролезли болотцем, — вмешался другой, с лицом, покрытым сплошь струпьями, заросший густой бородою боец, который, окончив еду, тоже подошел мыть посуду.

 — Там километров на десять, пожалуй, никакого фронта: ни наших, ни немца нет! Товарищ майор, разрешите у вас попросить папиросочку… Мох с дубовым листом все курили…

Бурнин протянул коробку.

— Берите, товарищи, — поощрил он еще двух бойцов, чьи глаза с жадностью скрестились на папиросах.

Черные, загрубелые пальцы протянулись со всех сторон. Сразу еще десяток людей повлекло сюда как магнитом.

Все они были возбуждены переходом фронта, тем, что все-таки вырвались, выбрались из фашистских тылов и наконец-то попали к своим.

— Как же так, говорите, нет фронта? — с некоторым недоверием, в смутной тревоге спросил Бурнин. — В каком это месте? Как это может быть?! — добавил он.

В этих вопросах для него была и безопасность фланга и вопрос личной ответственности.

— Ей-богу, ни наших нет, ни фашистов! Целой дивизией ничего не стоит пройти! — заговорили бойцы. — Знаете, где красная церковь разбитая, а позади болото и речка Топь.

Тут целой дивизией можно в их тыл…

— Ну, это палка о двух концах! Дивизию в окружение совать — дураков нема! — возразил Чебрецов, вдруг оказавшийся тут же. — Товарищ Усманов, — обратился он к лейтенанту-порученцу, приехавшему сюда вместе с ним, — мчись сейчас в штаб дивизии, к Мушегянцу, а если увидишь, что путают да туманят, то прямо туда, на правый фланг, в полк. Разузнай досконально. Дьявол их знает, что у них там за «прорешка» за красной церковью.