Пропавшие без вести

Все трое врачей тотчас же после ужина забрались на нары, и каждый лежал молча.

Молчание и неподвижность в конце концов погрузили Варакина в сон. Он очнулся глубокой ночью, в полнейшем мраке. По толевой крыше стучали крупные капли дождя, доносились глухие раскаты грома. Духота помещения разрывала грудь. Михаилу мучительно захотелось на воздух. Он осторожно, стараясь не потревожить соседей, выбрался с нар, ощупью разыскал дверь барака и отворил ее. Из тамбура понесло аммиачным зловонием параши. Варакин толкнул наружную дверь и вдохнул свежий воздух, запах дождя и хвойного леса… Сверкнула далекая молния, сопровождаемая глухим, едва слышным за ливнем громовым рычанием.

Вдруг сквозь шум грозовой непогоды Варакин услышал выстрелы, не одиночные выстрелы караульных, которые посылают наугад, в темноту, вослед беглецу, а живую, кипучую трескотню перестрелки. Бой!.. Дождь, который лил на голову, на лицо и промочил на плечах и спине гимнастерку, убеждал в реальности происходящего: нет, это был не сон, не галлюцинация, явь…

Возвратиться в барак, разбудить друзей, потерять драгоценное время, — может быть, считанные секунды… Воля манила звуками боя и непроглядностью ночи в лесу…

Размотать обмотки с обеих ног и обмотать ими руки было делом минуты.

Михаила лихорадило. Прожекторы не светили на вышках. Он не помнил и сам, таясь и крадучись или единым духом оказался он у проволоки, он не заметил, во скольких местах разодрал руки, ноги и грудь о железный терновник ограды, не слышал, заскрипела ли проволока под тяжестью его тела. Он вслушивался в перестрелку, — может быть, в километре отсюда, может быть, в двух. Непогода мешала определить… Варакин вылез уже на верхушку ограды, когда яркая молния осветила его… Выстрел с вышки грянул прежде удара грома. Прыгая, Михаил его все-таки слышал. Он понимал, что надо мгновенно вскочить и бежать, но резкая боль в ноге повалила его на землю.

С двух сторон приближались ручные фонарики…

— Ну, вставай! — раздался неожиданно русский возглас, и вместо выстрела Михаил получил пинок в грудь. — Вставай, сука! — Новый пинок.

— Не могу… Ногу вывихнул.

— Що це таке трапылось? — спросил другой голос, и свет второго фонарика упал на лежавшего Варакина.

— Пан голова, утиклец з карантина.

— Ведите до комендатуры.

— Та вин не может пиднятысь. Каже, нога повихнута.

Раздался короткий свисток. Появились из темноты еще два человека. Варакина подхватили под мышки, потащили волоком и бросили на пол полицейской комендатуры.

Как они его били!.. По груди, по спине, по бокам. Ногами, прикладами винтовок… И пуще всех «пан голова» полиции.

Как после узнал Варакин, в эту грозовую ночь с боем ушла к партизанам лагерная команда лесорубов.