Пропавшие без вести

И в представлении Баграмова складывалась широкая картина гитлеровского плена, вне зависимости от местных условий, от характера и самодурства того или иного лагерного сатрапа.

Один из соседей Емельяна рассказывал о лагере под Брестом, где в 1941 году на обширной песчаной площади без всяких строений за колючую проволоку были согнаны десятки тысяч пленных красноармейцев. С наступлением осени, чтобы спастись от дождей и холода, они рыли себе для ночлега в песке звериные норы. Но песок нередко ночью «садился» и заживо хоронил спавших людей.

— Утром проснешься, ищешь кого знакомых. Ан нету… Тысячи человек, не знаючи, по могилке прошли, притоптали, и нет ни креста, ни следочка… Ох сколько там полегло! Ополченцев все больше московских… Хорошего друга я так потерял. Дружили мы славно, тоже писатель был, Марком звали…

Пленный, присланный с металлургического завода, рассказывал, как мастера-мартенщика за отказ от работы фашисты бросили в жар мартеновской печи, чтобы запугать остальных…

— Взрослые что! Мы сами себе и ответчики, — вмешался голос откуда-то с дальней койки.

 — Я видал, как еврейских детишек прикладами по головам убивали… Мальчик один, лет семи, на четверёночки встал, головенка курчавая, как у барашка… — Рассказчик умолк, громко втянул воздух и оборвал рассказ.

— А у нас под Черниговом лагерных полицаев куда-то вызвали на работы. Воротились они с золотыми браслетами, с кольцами, серьгами да часами. Говорят, живьем зарывали сваленных в яму евреев… Потом уж эсэсовцы спохватились, в лагерь нагрянули.

У полиции обыск. У кого нашли золото — всех расстреляли… Так у нас в лагере и полиции не осталось в тот день…

Немецким фашистам эта моральная падаль — полицейские были нужны, чтобы ссылаться на то, что свирепый режим истребления в лагере создают «сами русские». О, фашисты умели выбрать людей, легко поддающихся развращению! В этом они накопили обширный опыт и у себя на родине. И вот под охраною пулеметных немецких вышек в лагерях военнопленных над многими тысячами людей властвовали несколько десятков «вооруженных» плетьми и палками, трусливых жестоких ничтожеств, творивших волю врага.

Эта кучка царила, как в каком-нибудь марионеточном государстве подставной диктатор держится, опираясь на деньги, самолеты и танки хозяев, чью чужеземную волю он выполняет.

Никакое самое тяжкое и бесстыдное преступление против советских пленных фашисты не вменяли полицейским в вину, и потому в лагерях процветали неприкрытый грабеж, система взяток, корыстных убийств и садизма.