Против нее

Десять минут спустя Бри свернула на подъездную дорожку и припарковалась перед домом, Люк — рядом с ней. Он выскочил из машины и направился к сараю, она последовала за ним. Лошади паслись, но, увидев Бри и Люка, побрели к забору. Бунтарь, любимый мерин Люка, рысью припустил к нему, перегнулся через забор и ткнулся носом в карман молодому хозяину. Люк положил голову коню на шею.

Бри дала ему несколько минут, но когда Люк так ничего и не сказал, тихо пробормотала:

— Тебя отстранили от занятий на три дня.

Его глаза затуманились, видно было, что он пытается справиться со слезами.

— Это несправедливо.

— Потому что они мудаки.

Бри не стала отчитывать его за грязный язык. Сквернословие сейчас было меньшей из проблем.

— Я знаю, что ты первый не полез бы в драку.

Он покраснел, и одинокая слеза сбежала по его щеке. Он дрожащей рукой стёр её.

— Они показывали фото.

Бри сразу поняла, что он имеет в виду, и ей резко поплохело ещё больше. Лицо Люка стало ярко-красным.

Твою мать. Твою мать.

Она глубоко вдыхала и выдыхала. Ей хотелось что-нибудь сломать.

— Я знаю, — отрезал он. — У женщины нет татуировок, — его тон сменился с гневного на смиренный.

 — Я так и сказал, а Бобби ответил, что это неважно. Он всем разослал видео, — Люк стиснул зубы. — Он назвал тебя шлюхой, а я его ударил.

— Господи, Люк… — сердце Бри сжалось. Он её защищал. Она безумно любила этого парня. Она чувствовала каждую каплю его боли. — Бобби — это тот, который блондин?

Он кивнул. Его руки сжались в кулаки.

— Я ничего не мог с собой поделать. Просто вмазал ему. Я знаю, что не должен был так себя вести.

— Ты прав, — сказала Бри. — Бобби и правда мудак.

Он поднял на неё глаза и фыркнул.

Напряжение чуть рассеялось.

К чёрту школу и отстранение.

— Я ценю, что ты заступаешься за меня, но тебе нужно держать себя в руках. Я не одобряю драк.

Он отвёл взгляд и уставился в землю. Его глаза наполнились слезами, грозившими вырваться на свободу.

— Насилие — это не ответ, — продолжала Бри. — Именно этой реакции Бобби от тебя и хотел, — она сжала его руку. — Если ты снова переступишь черту, они не позволят тебе играть в бейсбол.

Его взгляд метнулся к ней. Он хотел что-то сказать, но промолчал. Сердце Бри вновь сжалось.

— Пожалуйста, больше не позволяй ему тебя провоцировать.

Если ты не сможешь играть в мяч и получать стипендию, если из-за меня пострадает твоё будущее, я никогда себе этого не прощу. Это будет для меня больнее, чем любое даже самое позорное видео. Ты понимаешь?

Он сглотнул, но ничего не сказал.

— Если кто-то на тебя нападёт, конечно, нужно бороться. Нужно защищать себя, если это необходимо. Но здесь ситуация другая, — она подбирала слова. — Ты не сможешь бить каждого засранца, с которым столкнёшься. Их слишком много.