Путь одиночки

Вальяжный, уверенный в себе человек превратился в раздерганного неврастеника, вздрагивающего от каждого телефонного звонка.

Вчера вечером его добил Гаевский: «Ушел ваш Астрахан… А вот так — ушел!» Если капитан попадет в руки сотрудников МАС или полиции, его допросят и…

— Слушаю! — выдохнул Ротмистров в трубку и шагнул к зеркалу, оправленному в серебро, чтобы видеть свое лицо: седины на висках прибавилось, и пора бы к парикмахеру, да вообще вид потрепанный и слегка несвежий.

Новости были стандартные. Подчиненные, не способные мыслить самостоятельно, просили совета в деле, с которым разобрался бы и кассовый аппарат. Ротмистров слушал вполуха и с сожалением оценивал себя: из дерьма выбрался, нулем был, выбился в короли, а до туза не дотянул. Жаль, как жаль! Хотя… если осуществить рискованный план и убрать всех свидетелей, никто ничего не узнает: нет тела — нет и дела. Брикету такого не поручишь. Брикет — помощник Ротмистрова по «нелегальному бизнесу» — для таких тонкостей туповат. Но есть один человечек…

Отдав пару коротких приказаний и велев подчиненным с остальным разбираться самим, Ротмистров улыбнулся сам себе, потухшие было глаза сверкнули. Он обязан рискнуть.

Набрал номер личного водителя и проговорил:

— Сережа, приготовь «мерседес» и подъезжай через два часа. Жду.

Достал второй телефон с единственным номером в списке контактов и пару минут мерил шагами комнату, прежде чем позвонить. Когда слушал долгие гудки, сердце зачастило, во рту пересохло. Если бы не биотин, хватил бы его инфаркт или инсульт. Шутка ли — такой стресс!

— Слушаю, — прозвучало с легким кавказским акцентом.

— Привет, Умарчик! — по возможности бодро и радостно воскликнул Ротмистров. — Давно не виделись, надо кое-что обсудить. Давай через два часа пятнадцать минут в…

— Ресторан «Айше», будь готов оплатить счета. Жду.

Ротмистров вздохнул облегченно, взглянул на себя в зеркало и отвернулся. Спасибо тебе, биотин, за то, что в пятьдесят можно выглядеть на сорок с небольшим. И тебе спасибо, Умар, гость столицы.

Снова зазвонил телефон на столе, Ротмистров дернулся, ругнулся и сел на стул, похожий на трон. Снял трубку, выслушал. Опять работа. Вот же идиоты! Зачем мозг, когда есть начальник? Ему сообщили, что стоящее вдоль Барьера оборудование выдает странные показания, приборы сбоят, флуктуации нарастают… Объясняя подчиненным, что и как делать, Генрих Юрьевич открыл клетчатую тетрадь и принялся рисовать кружки-квадраты-треугольники и соединять их линиями. Чуть в стороне изобразил носатого седобородого моджахеда с автоматом, закрасил моджахеда и принялся из точки делать черную дыру.