Путь одиночки

Врача, — распорядился Дон. На Астрахана он едва взглянул.

Представиться, что ли?

— Данила Тарасович Астрахан, — протянул руку Данила.

Кавказец кивнул, чуть помедлил, но руку пожал. Охранники тащили Владу в дом, хозяин наблюдал за ними с беспокойством.

— У нее воспаление легких, — сказал Данила. Если Дон не собирается их убивать, может, поделится с Владой биотином? Черт, ведь нечего предложить взамен.

— Извините? — опешил Данила.

— Сын профессора Астрахана?

Вообще Данила не терпел, когда ему напоминали о папочке или воспринимали исключительно как отпрыска Тараса Астрахана. Но тут имя отца могло сыграть на руку. Мало ли, может быть, Дон на досуге читает «Вестник МАС» и папашины статьи…

— Сын, — признался Данила, — единственный.

— Это хорошо… Девушка — кто?

— Боевой товарищ. — Данила все взвесил и решил не упираться, говорить откровенно. — Влада Кострова. Владислава, точнее.

— Фиделя дочь? — Правая бровь Дона изогнулась.

О как! Проняло пахана, надо же… Знает про Фиделя и, судя по реакции, хорошо знает. Данила кивнул в ответ, мысленно хмыкнув: «Блин, „золотая молодежь“: кто сын, кто дочь… Один Геша у нас личность самостоятельная, хоть и долбанутая».

— Дочь, значит, — повторил Дон и кивнул своим мыслям. — А ты — Момент, так? Проводник, значит…

— Проводник и охотник, — важно поправил Момент.

— Ну, хорошо, идемте в дом.

Данила, не задавая вопросов, пошел за хозяином. Из вольера у забора донеслось глухое недоброе рычание — кавказская овчарка. Здоровенный кобель скалил зубы, предупреждая: обидишь хозяина — сетку порву, горло тебе перегрызу, понял? «Понял, — всем видом продемонстрировал Данила. — Хотя хозяина твоего, милый песик, хрен обидишь, он сам кого хочешь обидит».

— Тихо, Тиран, — приказал Дон. — Тихо.

Кобель и не думал слушаться. По его разумению, он ничего такого не делал, только предупреждал. Не нравился гость Тирану, и мнение свое он имел полное право донести до окружающих. Кусать ведь не кусает, грызть не грызет…

— Своевольный, — то ли пожаловался, то ли похвастался Дон. — И умный, сам все знает.

Поднявшись на крыльцо, они не разуваясь прошли в гостиную. Здесь горел за прозрачным экраном камин, играла еле слышная музыка — что-то из классики. Оштукатуренные стены были украшены картинами в рамах. Наверное, не репродукции — подлинники. Сдержанность, умеренность, тонкий вкус…

— Присаживайтесь. — Дон указал на бежевый кожаный диван. — Будем говорить.

«На кой черт мне с тобой трепаться без толку, ближе к делу давай, — поморщился Данила. — Бесполезная трепотня, а за мной МАС охотится. И единственный мой свидетель, единственный, кто может доказать мою правоту, — без сознания, вот-вот помрет. И ее жалко, конечно, но и себя жалко тоже.