Путь одиночки

Планировать операцию предстояло ему.

Итак, какой у нас расклад сил? Люди Дона, оружие, «сувениры», Фидель с двумя товарищами. Самое логичное — устроить «передачу заложников» на открытом месте. Чтобы при этом минимум прохожих и чтобы снайперам было где засесть.

О месте поспорили, Данила настоял на стадионе «Лужники», главном поле. Риск, конечно, только лучше все равно ничего не придумаешь. Он обрисовал примерный расклад собравшимся:

— Три команды на трибунах. Делим на сектора по сто двадцать градусов. В каждой команде — один снайпер, один пулеметчик, два-три штурмовика. Им надо занять позиции за два-три часа до начала операции. Стрелять только после меня. Это важно. Первый выстрел мой, понятно?

— Я понял, — отозвался Фидель. — Ладно, вам виднее, Данила. Я, сказать по правде, невысокого о вас мнения… Вот зачем вам мне помогать?

— Во-первых, Влада и вы — единственные свидетели того, что я делал в Секторе… Во-вторых, Федор, мне нравится ваша дочь. Влада — хорошая девочка и… ну да, боевой товарищ. Жизнь мне спасла опять же. Она с нами шла добровольно. То есть сначала не очень добровольно, а вот из Твери мы уже выбирались сообща. Она хотела вам помочь, поставить на место Ротмистрова. У нас общая цель, если хотите.

— Хочу? — переспросил Фидель. — Наверное, хочу. В конце концов, вместе легче.

— Встречу назначайте на утро, — посоветовал Дон. — Сегодня все слишком устали, а переночевать можно у меня. Собаку тоже можете в моем доме оставить. Собак я люблю, а тащить с собой на дело этого пса нет смысла.

Фидель поднялся в избу, вытащил спутниковый телефон — здоровенную, как универсальный пульт от телевизора, трубку. Выдвинув антенну, набрал номер.

Все, затаив дыхание, ждали. А вдруг не ответит Ротмистров?..

— Алло? — заговорил Фидель. — Генрих Юрьевич?.. Да, Федор Костров… Генрих, я насчет Влады. У меня есть предложение…

Трясет. Болит в груди. Тесно.

Влада разлепила веки и обнаружила себя зажатой между двумя лбами в машине, причем в машине стремной — то ли в «копейке», то ли в «шестерке». На запястьях — наручники. Похищение. Во второй раз. Если б она смотрела кино, посмеялась бы, но сейчас было не до смеха. Один из лбов — блондин с массивным подбородком, тот самый, что был в свите Дона — повернул голову и велел:

— Не рыпайся, а то будет больно.

Как все просто. Предательство? Или этот скандинав изначально работал не на Дона? Шпион, то есть «крот»? Вот добыл ценный трофей и везет хозяину. Если трофей начнет дергаться и доставлять неприятности, его можно немного помять. Но совсем чуть-чуть, чтобы не испортился. Влада понимала, что она — не человек для них, а разменная монета. Дама треф, не козырь, но карта солидная. Потому разговаривать с ними, взывать к их совести, жалости, отцовским чувствам бессмысленно.