Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Поймав встревоженный взгляд Томпкинса, я не сделала ничего, чтобы унять его беспокойство. Мне он нужен был напуганный — и разговорчивый.

— Нет, мы знать не знали, кто там заправила, до тех пор пока агентам сэра Персиваля не удалось сговориться с одним из помощников Фрэзера, который дал им кончик ниточки, ведущей к печатнику Малкольму, и раскрыл его настоящее имя. Тут, конечно, все прояснилось.

Сердце мое подпрыгнуло.

— Кто был осведомителем? — спросила я.

В моей памяти всплыли имена и лица шести контрабандистов — мелкой рыбешки. Идеалистов, прямо скажем, среди них не наблюдалось.

Но кто же из них оказался предателем?

— Не знаю. Ей-богу, миссис. Ой!

Он дернулся, когда я вонзила иголку в кожу.

— Я вовсе не хочу причинять вам боль, — проворковала я фальшивым голосом. — Но рану-то зашить надо, тут уж ничего не поделаешь.

— Ох! Ой! Да что вы? Клянусь вам, я не знаю! Господь свидетель, знай я что-то, выложил бы все как на духу!

— Лучше бы вам так и сделать, — сказала я, собираясь продолжить свое шитье.

— О, пожалуйста, миссис, прошу вас. Подождите! Минуточку. Я знаю, что это был англичанин, вот и все.

Вот и все!

Я остановилась и воззрилась на него.

— Да, миссис. Так говорил сэр Персиваль, — пылко уверял Томпкинс, и слезы струились из обоих его глаз, зрячего и незрячего.

Бережно, насколько это было возможно, я сделала последний стежок и завязала узел, после чего без лишних слов отлила из своей личной бутыли немного бренди и вручила ему.

Он с радостью выпил, и это оказало на него благотворное действие. То ли из благодарности, то ли от облегчения в связи с окончанием испытания, он поведал мне конец истории.

Поиски вещественных доказательств участия в противоправительственном заговоре и подстрекательстве к мятежу привели его в тупик Карфакс, в типографию.

— Что там случилось, мне известно, — сказала я, повернула лицо моряка к свету и осмотрела зажившие шрамы от ожогов. — Как, все еще болит?

— Вообще-то нет, миссис, но порой чертовски мешает, — пробормотал он.

Будучи выведен из строя, Томпкинс не принимал участия в ночной засаде на контрабандистов, но слышал об этой операции («Не из первых уст, миссис, но наслышан, вы меня понимаете?») и знал, что там случилось.

Сэр Персиваль предупредил Джейми об опасности, чтобы Джейми не заподозрил его в причастности к нападению и, будучи схвачен, не развязал бы язык насчет своих денежных взаимоотношений с сэром Персивалем, что последнему было совсем ни к чему.

В то же самое время сэр Персиваль знал — от своего соглядатая, таинственного англичанина, — о подготовке встречи с французским поставщиком товара, и его люди устроили засаду, зарывшись в песок на берегу.