Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Контейнер со шприцами и ампулами остался на «Артемиде», в кармане моей сменной юбки. Правда, будь они со мной, я все равно не могла бы их использовать. А если бы и могла, спасти мне удалось бы одного, от силы двух человек. Однако от осознания всего этого легче не становилось: я злилась и на себя, и на обстоятельства, скрежетала зубами так, что болели челюсти, и металась от больного к больному имея на вооружении только кипяченое молоко, печенье и две беспомощные руки.

Сейчас в памяти прокручивались события прошедшего дня, бесконечная беготня от койки к койке и лица, искаженные мукой или уже медленно разглаживавшиеся в посмертном расслаблении лицевых мышц.

Но все они смотрели на меня. На меня!

Застонав от бессилия, я что было мочи ударила рукой по бортовому ограждению. Раз, другой, снова, снова и снова, как будто горе и ярость лишили меня способности ощущать боль.

— Прекратите! — раздался позади голос, и чья-то рука схватила меня за запястье.

Я попыталась вырваться, но хватка была слишком сильна.

— Прекратите, — повторил человек и, обхватив меня другой рукой за талию, оттащил от борта. — Нельзя так делать, вы себя пораните.

— А мне плевать на это, ко всем чертям!

Я забилась в его руках, но потом обмякла, признавая поражение. Какая, в конце концов, разница?

Хватка разжалась, и я, обернувшись, увидела мужчину, которого до сих пор на борту не встречала. Явно не моряка: его одежда, помятая, как будто он ее долго не снимал, тем не менее была дорогой, изысканного покроя. Камзол и жилет сидели как влитые, у горла пенились брюссельские кружева.

— Кто вы такой, черт побери? — удивленно спросила я, утирая свои мокрые щеки, хлюпая носом и пытаясь пригладить взлохмаченные волосы.

Хотелось верить, что в сумраке мой расхристанный вид был не слишком заметен.

Незнакомец улыбнулся и протянул мне носовой платок, мятый, но чистый.

— Мое имя Грей, — ответил он с легким изысканным поклоном. — А вы, очевидно, знаменитая миссис Малкольм, чей героизм так воспевает капитан Леонард?

Я раздраженно скривилась, и Грей осекся.

— Прошу прощения, я сказал что-то не то? Честное слово, мадам, у меня и в мыслях не было вас обидеть.

Он и вправду выглядел озабоченным, поэтому я покачала головой.

— В том, чтобы смотреть, как умирают люди, нет ничего героического, — прогундосила я и высморкалась.

 — Я просто нахожусь здесь, вот и все. Спасибо вам за носовой платок.

Я замешкалась, не решаясь ни вернуть использованный платок ему, ни просто сунуть его в карман. Он разрешил эту дилемму, махнув рукой.

— Могу я еще что-нибудь для вас сделать? — неуверенно осведомился он. — Воды? А может быть, бренди?

Он полез за пазуху, извлек маленькую серебряную карманную фляжку с выгравированным на ней гербом и предложил мне.