Путешественница. Книга 2. В плену стихий

 — Впрочем, скорее на тыкву. Грейпфруты слишком малы.

— На тыкву? — возмутилась я.

— Ага, тыквы, знаешь ли, иногда вымахивают такими же здоровенными. Но двинемся дальше.

Он еще раз стиснул ягодицу и убрал руку, чтобы ополоснуть подмышку с той стороны.

— Ну вот, лягу я, значит, на спину, а тебя положу сверху, во всю длину, чтобы можно было ухватить как следует твои ягодицы.

Он прервал свое омовение, чтобы показать, что значит «как следует». Да так показал, что я невольно охнула.

— И конечно, — продолжил он, — если ты пожелаешь немного подрыгать ногами, похотливо покачать бедрами и по ходу дела попыхтеть мне в ухо, я не слишком буду возражать.

— Чтобы я пыхтела? Этого со мной не бывает!

— Брось, еще как бывает! Что же касается твоих грудей…

— Надо же! Я думала, ты про них забыл.

— Никогда в жизни, — заверил он меня и оживленно продолжил: — Так вот, тогда я сниму с тебя платье, не оставив на тебе ничего, кроме сорочки…

— Нет на мне никакой сорочки.

— О, надо же! Впрочем, неважно, — отмел он этот пункт. — Я хотел сказать, что намерен посасывать твою грудь сквозь тонкий хлопок, пока твои соски не затвердеют у меня во рту, а потом сниму все, что осталось… Но если ничего нет, то обойдусь и без хлопка, так и знай.

Итак, учитывая отсутствие рубашки, я буду посасывать и покусывать твои груди, пока ты не начнешь стонать…

— Ничего я не начну…

— И когда в соответствии с планом ты будешь полностью раздета и благодаря моим правильным действиям, возможно, готова…

— Только возможно? — подала я голос.

Губы мои покалывало уже после первого пункта его плана.

— …я раздвину пошире твои ноги, сниму штаны и…

Ухмылка стала еще шире.

— И мы посмотрим, англичаночка, какие тогда звуки ты будешь издавать.

И тут в дверях кто-то негромко прокашлялся.

— О, прошу прощения, мистер Уиллоби, — сказал Джейми извиняющимся тоном. — Не ждал тебя так скоро. Может быть, ты пойдешь и съешь что-нибудь на ужин? И если да, то возьми эти тряпки с собой и скажи Мерфи, чтобы он сжег их на камбузе в очаге.

Он швырнул драные остатки мундира мистеру Уиллоби и принялся рыться в сундуке, ища сменное платье.

— Вот уж не чаял снова встретиться с Лоренцем Штерном, — заметил он, копаясь в ворохе одежды.

 — Как его сюда занесло?

— Значит, он и есть тот самый еврей-натурфилософ, о котором ты мне рассказывал?

— Да. Хотя я не думаю, что вокруг нас бродит столько евреев-натурфилософов, что можно в них запутаться.

Я рассказала, как встретилась со Штерном в мангровых зарослях.

— Потом он привел меня в дом священника и… Господи, совсем из головы вылетело! Ты должен ему два фунта стерлингов за Арабеллу.

— В самом деле? — удивленно спросил Джейми.

— В самом деле.