Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Легкий тычок под ребра со стороны Мейтленда вернул его к действительности, заставив вспомнить о текущих обязанностях.

— О! Хм. Да. Муж и жена. Да, провозглашаю вас мужем и… Тьфу, неправильно, вы ведь не сказали, что согласны взять ее в жены, и кольцо бы надо надеть. У нее-то две руки, — услужливо подсказал он.

— Да, согласен, — произнес Фергюс.

До сего момента он держал Марсали за руку, но сейчас выпустил ее, поспешно полез в карман и выудил оттуда маленькое золотое колечко. Я сообразила, что он, должно быть, купил его еще в Шотландии и хранил до сих пор, потому что не хотел устраивать официальную церемонию, не получив благословения.

Не от священника — от Джейми.

Когда он надевал колечко на палец невесты, на берегу царило молчание: все взоры были прикованы к маленькому золотому ободку и двум склонившимся одна к другой головам, светлой и темной.

Итак, она сделала это. Пятнадцатилетняя девчонка, вооруженная одним лишь упорством, добилась своего. «Я хочу его», — сказала она. И продолжала твердить это, несмотря на возражения матери, доводы Джейми, сомнения Фергюса и свои собственные страхи; вопреки тоске по оставшемуся в трех тысячах милях позади дому, лишениям, океанским штормам и кораблекрушению.

Она подняла сияющее лицо и встретила такое же сияние в глазах Фергюса. Глядя на них, я почувствовала, как невольно подступившие слезы затуманивают взор.

Во время нашей свадьбы я о Джейми этого не говорила.

Я не хотела его тогда.

Но с того времени мне довелось сказать это трижды: два раза в момент выбора на Крэг-на-Дуне и один раз в Лаллиброхе.

Я хотела, чтобы он был со мной, и ничто не могло встать между нами.

Джейми выразительно посмотрел на меня темно-голубыми, нежными, как море на заре, глазами.

— О чем думаешь, mo chridhe? — ласково спросил он.

Я сморгнула с ресниц слезы и улыбнулась ему, чувствуя его большие, теплые руки.

— Что то, что сказано мной трижды, есть правда, — ответила я и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его под продолжавшееся матросское ликование.

В свежем виде гуано летучих мышей представляет собой зеленовато-черную вязкую и склизкую субстанцию, а в высушенном — светло-коричневый порошок.

И в том и в другом виде оно испускает едкий, заставляющий слезиться глаза запах мускуса, нашатыря и гнили.

— Сколько, ты говоришь, этой благодати берем мы на борт? — осведомилась я сквозь ткань, которой прикрывала нижнюю часть лица.

— Десять тонн, — ответил Джейми, чей голос прозвучал приглушенно по той же самой причине.

Мы стояли на верхней палубе, глядя, как рабы закатывали тачки с вонючим грузом на борт, после чего их содержимое отправлялось через открытый люк в кормовой трюм.