Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Джейми испустил тяжелый, протяжный и громкий вздох.

— Спокойной ночи, мистер Штерн, — сказал он, приподнимая меня и подталкивая к койке.

Мы ползли на четвереньках, стараясь не наткнуться на столы и стулья: палуба под нами поднималась и опадала.

— О! — В голосе Лоренца слышалось легкое разочарование. — Полагаю, миссис Фрэзер уснула?

— Попробуй только засмеяться, и я тебя задушу, — яростно шепнул Джейми мне на ухо. — Да, мистер Штерн, спит как младенец, — крикнул он, чтобы было слышно за дверью. — Утром я передам ей ваши учтивые пожелания.

— Надеюсь, ей удастся выспаться.

— Я… заметил это, мистер Штерн.

Поставив меня на колени перед кроватью, он встал в такую же позу позади и задрал подол моей рубашки. Из открытого окошка на ягодицы повеяло холодком, и дрожь пробежала вниз по задней стороне бедер.

— Если вы или миссис Фрэзер почувствуете себя дурно из-за качки, у меня имеется надежное снадобье — смесь полыни, помета летучих мышей и плодов мангрового дерева. Только скажите, и вы его получите.

Несколько мгновений Джейми не мог вымолвить ни слова.

— О боже! — прошептал он.

Чтобы не расхохотаться, я запихнула в рот изрядный кусок одеяла.

— Я сказал «спасибо», мистер Штерн, — отозвался Джейми, повысив голос.

— Тогда позвольте пожелать вам доброго вечера.

— Доброго вам вечера, мистер Штерн! — проревел Джейми. — Э… всего хорошего.

Шаги Штерна удалились по трапу и стихли, остался лишь громкий плеск ударяющихся о корпус волн. Я выплюнула уголок одеяла.

Его руки, большие, сильные и прохладные, уже шарили по моей разгоряченной плоти.

— У тебя самые круглые ягодицы, какие мне доводилось видеть!

«Артемида» качнулась на волне, и это придало его порыву такое дополнительное усилие, что я вскрикнула.

Закрыв мне ладонью рот, Джейми согнулся надо мной, высоко задрал мою рубашку и придавил меня к кровати своим весом. Лихорадка делала кожу чувствительной к любому прикосновению. Я дрожала в его руках, и внутренний жар устремлялся наружу, а внутри я ощущала его движения.

Его руки сжимали мои груди — это было то немногое, что я еще осознавала среди этой бури чувств и хаоса ощущений. Была еще теплая сырость скомканных одеял подо мной, холодный, несший влажный туман ветерок с моря, что обдувал нас, жаркое дыхание Джейми сзади, на моей шее, неожиданное покалывание и, наконец, прилив жара и холода, нахлынувший, когда он оросил мое лоно и на смену лихорадке пришло блаженное удовлетворение.

Тело Джейми обмякло на моей спине, мне было приятно ощущать на себе его вес. Лишь по прошествии немалого времени его дыхание выровнялось и он поднялся. Моя тонкая хлопковая сорочка сделалась мокрой, и холодный ветер заставил меня поежиться.