Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Джейми стоял на открытой площадке возле сахарного пресса, осматривая огромные поперечины машины, в то время как человек рядом с ним, по виду надсмотрщик или управляющий, что-то показывал и объяснял. Мужчины оживленно переговаривались, сопровождая слова энергичными кивками и выразительными жестами. Что бы там ни утверждала Джейли, инстинкт говорил мне, что мальчик где-то здесь.

В самой кухне никаких его признаков не было. Там находились только три или четыре женщины, месившие тесто и лущившие горох. Они с удивлением подняли глаза, когда мы прошли через помещение. Поймав взгляд одной молодой женщины, я улыбнулась и кивнула ей: возможно, впоследствии у меня появится возможность с ней потолковать.

Ее глаза удивленно расширились, но она тут же склонила голову, уставившись в таз с горохом, стоявший у нее на коленях. Держать горох ей мешал выступавший животик, свидетельствовавший о беременности. Пока мы шли через длинное помещение, она еще раз бросила на меня быстрый взгляд.

Первый больной раб находился в маленькой, примыкавшей к кухне кладовке, где лежал на подстилке под полками, на которых громоздились завернутые в марлю головки сыра.

В кладовке было темно, и когда дверь открылась и внутрь проник свет, пациент встрепенулся, сел и заморгал.

— И что с ним неладно? — спросила я, опускаясь на колени рядом с мужчиной и трогая его кожу.

Она оказалась теплой и влажной — никаких признаков лихорадки. Пока шел осмотр, он вообще не выказывал никаких признаков страдания, просто сонно моргал.

Я взглянула на Джейли с удивлением. Из того, что мне удалось увидеть и услышать со времени прибытия на острова, было очевидно, что по меньшей мере три четверти черного населения, да и немалая часть белого, заражены всякого рода внутренними паразитами.

Конечно, они доставляли беспокойство и неприятные ощущения, но серьезную угрозу эта гадость представляла собой только для младенцев и стариков.

— Надо думать, не один, а множество, — буркнула я, осторожно переворачивая раба на спину, чтобы пальпировать его живот.

Селезенка была мягкой и слегка увеличенной, но я не нащупала в брюшной полости подозрительных масс, которые свидетельствовали бы о существенной кишечной инвазии.

— Кажется, он более или менее здоров.

Кстати, а почему ты держишь его в темноте?

Словно в ответ на мой вопрос, раб неожиданно дернулся, отстраняясь от моей руки, завопил и свернулся клубком. Сворачиваясь и разворачиваясь, как игрушка йо-йо, он стал биться головой о стену, сопровождая это криками и стонами. Затем так же внезапно, как накатил, припадок прекратился, и молодой человек обмяк на подстилке, тяжело дыша и истекая потом.

— Господи боже, — пробормотала я. — Что это с ним?

— Лоа-лоа, — пояснила Джейли, явно забавляясь моей реакцией.