Тяготы домохозяйства

Вся кухня точно так же горела расставленными свечами, а на столе стояла ваза с розами.

– Откуда цветы? – удивилась Катя.

– Павел вам купил, – ответила Набекрень и сурово взглянула на Павла.

– Да-да, – неуклюже подыграл хозяин, – это тебе, дорогая."

"Ольга Прокофьевна открыла шампанское, которое было куплено в честь её увольнения, и разлила по бокалам. Затем она достала из чемодана аккордеон и, сев в тёмный угол, заиграла что-то из французской классики.

Увольнение было снова перенесено на завтра.

* * *– Вот это да. Я никогда ещё так не высыпалась, – потянулась Катя в кровати.

 – Похоже, что перестановка дома и правда была отличной идеей. Я чувствую себя очень хорошо. А ты? – спросила она у мужа, который собирался на пробежку.

– Да, согласен, я спал как убитый.

– Знаешь, я думаю, что нам стоит её оставить, – сказала Катя.

– Возможно, ты права. Но я бы заключил с ней официальный договор. Укажем в нём все наши требования и обязанности сторон – на всякий случай.

С этими словами Паша покинул спальню и спустился вниз, где его ждал небольшой сюрприз в виде сына, который был одет по-спортивному.

– Куда-то собрался? – спросил Паша у Платона.

– Да, – ответила за мальчика Набекрень. – Я тут подумала, что Платон совсем не занимается спортом. Мальчик слаб и неповоротлив – и это при таком-то спортивном отце!

Паша как-то резко изменился в лице: сначала покраснел, затем позеленел, а потом сказал:

– Знаете, ему лучше начать с зарядки. Боюсь, что он за мной просто не успеет, да и дистанции немаленькие. Я же не первый год бегаю, маршрут постоянно увеличивается. Когда он выдохнется, мне придётся вести его домой, а я должен пробежать весь круг.

– Ничего страшного, – махнула рукой Набекрень. – Я побегу с вами, а как только Платоша устанет, я его заберу домой.

– Но…

– Какие могут быть возражения? Вы же – настоящий пример! Гордость сына! Вы его ориентир! – сыпала похвалами Набекрень, и Паша был вынужден согласиться, тем более, что сын выглядел заинтересованным.

Все трое вышли на улицу, где ещё горели ночные фонари. Возле дома стояла машина такси, которая кого-то ждала. Паша почему-то посмотрел на неё с грустью, затем издал что-то вроде всхлипа и побежал.

Сзади за ним бежал сын, а замыкала колонну Ольга Прокофьевна, которая проводила таксиста таким злобным взглядом, что тот сорвался с места с пробуксовкой и по дороге снёс соседский мусорный бак.

Через пять минут был сделан первый привал.

– Ну вы что, Павел, я только-только набрала скорость! – запротестовала Набекрень.

– Я… я… – задыхался мужчина, уперев руки в колени, – я за сына переживаю, он же… он… на ногах еле стоит, не успевает за мной! – обливался по́том заботливый «спортсмен».