Тяготы домохозяйства

В преступном углу назревал какой-то бунт. Обобранные до трусов и униженные негодяи начали договариваться между собой, в их руках иногда поблёскивали острые предметы. Паша, Ксюша и Джитендра жались к Ольге Прокофьевне, которая разглядывала только что выигранные в карты башмаки.

– Может, она отдаст им всё, что забрала? А заодно и то, что ставила на кон? Кстати, на что она играла вообще? – дёргала Ксюша Пашу за обгоревшее плечо.

– Ольга Прокофьевна, Ксения интересуется: на что вы играли? – еле слышно спросил Паша.

– А какое у Ксении отчество?

– Владимировна! – гордо заявила Ксюша.

– На Ксению Владимировну и играла, – невозмутимо ответила Набекрень, и у Ксюши мгновенно сошёл весь загар.

– Шутка, – без намёка на улыбку добавила Прокофьевна.

Ксения уже хотела открыть рот, чтобы извергнуть лаву оскорблений, когда возле камеры появился полицейский. Электронный замок щёлкнул, и интуристы облегченно выдохнули. Страж порядка показал пальцем на индуса и позвал его за собой.

Ксюша была против такого расклада. Она требовала, чтобы её забрали вместе с ним. Но Джитендра, кажется, был не против пойти и в одиночестве.

Тогда Ксюша набросилась на своего спутника и вцепилась ему в ногу всем своим маникюром. Джитендра взвыл, как бенгальский тигр, угодивший в капкан. Полицейским пришлось использовать пожарный багор, чтобы отцепить от него человеческого клеща, сосущего из мужчин деньги.

Бунт всё никак не мог перейти во вторую фазу. Бандюги тянули жребий – выбирали вожака. Никто не желал выходить вперёд и начинать угрожать, особенно после того, как Набекрень решила протереть грязные окна. Для того, чтобы до них добраться, ей пришлось разогнуть стальные прутья.

Потом она вернула всё на свои места. Наконец бунтари нашли-таки самого отчаянного мужчину – сироту без жены и детей, и даже придумали несколько боевых кличей, под которые собирались пойти на эту войну за свой авторитет. Почти у каждого в руке блестели нож, гвоздь или заточенный ключ.

В очередной раз щёлкнул замок и появился страж порядка. На этот раз он указал на Набекрень и трёхэтажным арабским матом предложил пройти с ним в кабинет своего начальника. Паша упал на колени. Он умолял не бросать его и обещал Прокофьевне вывозить её на море хоть каждые две недели.

Но Набекрень уважала закон и сказала Паше, что у неё есть одно средство, которое поможет ему в её отсутствие, а затем подмигнула. Паша расслабился. Он ждал, что у Набекрень где-то в купальнике припрятан пистолет или электрошокер. Он был согласен на гранату или даже арбалет – от этой женщины можно было ожидать всё что угодно.

Набекрень наклонилась к нему очень близко – он почувствовал запах её невыносимо сладких духов. Она явно хотела передать кое-что важное.