Тяготы домохозяйства

– Паша?! – у Кати непроизвольно отвисла челюсть и выпал из рук степлер.

Раскачивающийся на холодном ветру Паша, к которому скотчем привязали букет цветов, был без сознания. В какой-то момент его так сильно мотнуло ветром, что он впечатался лбом в окно, издав глухой стук, и наконец ожил. Осознав где он, Паша пожалел, что выбрал путь романтика. Проще было бы набить морду любовнику, ну или хотя бы изобразить негодование и обиду."

"Барахтаясь, как жук, который перевернулся на спину, и радуясь тому, что согласился на памперсы для взрослых, Паша достал из внутреннего кармана текст и бескровными губами начал выкрикивать в атмосферу слова любви, иногда прерываясь на слёзы.

Через пять минут отошедшая от шока Катя наконец открыла окно и попросила Пашу повторить.

Лицо мужчины уже мало чем отличалось по цвету от ирисов. Он начал повторять, но губы его уже не слушались. Он кричал: «Прости!», но до Кати доносилось лишь «Расти!». Он кричал: «Люблю!», а слышалось «Убью!»

– Что тебе нужно?! – не выдержала Катя.

– Вернись ко мне!

– Нет! Ты меня предал!

Паша прочитал инструкцию, которую ему написала Ольга Прокофьевна на другой стороне листа, и окончательно раскис.

Глянув на гудящий снизу проспект, затем – на стоящую этажом выше Набекрень, к которой он был привязан тросом, как к якорю, Паша из последних сил заявил о своей любви и намерении разбиться в случае отказа. И потянулся дрожащими пальцами к карабину, чтобы отстегнуться. В тонкости кишки Паши не сомневался никто, поэтому Катя решила не менять решения и уже собиралась закрыть окно. Паша повременил ещё немного, надеясь, что манипуляции сработают, а после, издав тяжелый всхлип, открутил фиксирующий замок и отдался на волю ветра.

Ахнув, Катя прилипла к окну, а вместе с ней – и весь остальной офис, а ещё Толик, чья фамилия значилась на страховочной обвязке.

Следом за ним, словно ястреб, в бездну рванула Ольга Прокофьевна, держа в одной руке чемодан, который раньше никогда не открывала, в другой – ремень. Ближе к семнадцатому этажу её пальцы схватили Пашино ухо, отчего мужчина взвизгнул. Чемодан раскрылся, удар – в воздухе раскрылся купол парашюта, ухо стало на три сантиметра больше.

– Отпустите! Я не хочу жить! – кричал Паша.

– Придётся! – объявила Набекрень. – Ты в журнале по технике безопасности расписался.

Высоты не хватало, скорость падения росла. В полёте Набекрень провела короткий инструктаж по приземлению и приказала жить долго. Приземление получилось жёстким: Паша получил несовместимые с гордостью удары ремнём по заднице.

– Почему отошли от инструкции?! – спросила командным голосом Набекрень, когда всё закончилось.

Паша не успел ответить. Его шею стиснули объятия жены, перекрыв доступ к голосу.