Работа над ошибками (СИ)

Одни маленькие и большие страхи. И если с маленькими удавалось кое-как справляться, то с большими даже и не боролась — бесполезно. Они гнездились глубоко в сознании, вылезая на поверхность лишь изредка. И все же определяли мою жизнь, мое поведение, мои успехи и неудачи, мое самочувствие… Много лет назад я впервые столкнулась с необходимостью победить свой страх, чтобы устроить личную жизнь по своему разумению. И восстала против отца. Мне казалось, больше никогда ничего бояться не буду! Но прошло время и выяснилось: побежден только один страх и, причем, не самый главный. Вся окружающая жизнь была полна привычными боязнью и ложью, в которых существовали абсолютно все. А моя сшибка с отцом получилась для меня только прелюдией. Вот теперь — главная схватка с собой, со своей трусостью, со своей привычкой жить во лжи. И не только за себя. За Димку. За других, таких же, как он. Чтобы росли, не зная лагерей и этапов, не зная «волчьих билетов» и травли общества, не зная даже тех страхов, какие знала я. Здесь, у Белого дома, мне тоже было страшно. Иногда — очень. Но это был другой, непривычный страх. Я копалась в себе, пытаясь понять его природу. И не понимала. Вероятно, это была боязнь за других, не за себя?

Саня возвращался и я забывала о своих раздумьях. Вдвоем мы не скучали. Нам было о чем поговорить. Свободного времени оказалось в избытке. Мы воспользовались этим. Много рассказывали: каждый о себе. Как бы заново открывали для себя друг друга. И удивлялись, почему раньше не могли найти общего языка, если так похожи? Теперь-то точно находили. Где уж тут скучать? Да и вполне достаточно общались с различными людьми. Все из-за Саниной коммуникабельности. Скоро стали выделять постоянных соседей. Почему постоянных? Люди толпились кругом, передвигались, менялись местами. Особенно много молодежи. Молодежь скандировала какие-то лозунги, кричала оскорбления в адрес коммунистов, пела под гитары наспех сочиненные неуклюжие песни, хаотично перемещалась. Но молодежь тусовалась, она приходила и уходила. А люди нашего возраста и старше приходили и оставались. Окапывались надолго. Как и мы с Саней. «Потерянное поколение времен застоя» — так нас стали называть. И вот это самое «потерянное поколение» назад пути для себя уже не видело, уже никуда не собиралось уходить от Белого дома, что бы ни ождало впереди. Все эти люди, наверное, как и я, устали бояться и лгать. Пришли сюда победить свой страх. И остались.

В первую ночь своего «белодомовского сидения» я страшно мерзла. Не спасали ни чай, ни кофе, которые мужчины и женщины преклонного возраста разносили в эмалированных ведрах и обычных чайниках, угощая всех подряд. Одна дама из комитета солдатских матерей пригласила меня в палатку и потихоньку угостила спиртом.