Работа над ошибками (СИ)

Видно, он не находил нужных слов, а просто наорать на Никиту не решался. Тот был слишком смел сегодня, но спокоен и вежлив — не придерешься.

— Мать! Ты посмотри какого врага советской власти мы вырастили! — повернулся отец к маме. — Сам когда-нибудь сядет и нас за собой потянет!

Мама закусила губу, но ни слова не проронила. Смотрела с великой обидой и на отца, и на Никиту. Непонятно, на чей она стороне и почему обижается на обоих? Праздник-то испортили мне, не кому-нибудь. А про меня вообще забыли. Не мама, я должна обижаться. Но мне не было обидно. Мне стало жалко всех. И маму, закусившую губу, и злого, растерянного отца, и помрачневшего Никиту. Мы сидели за празднично накрытым столом, в напряженном молчании пили чай. До торта так никто и не дотронулся.

После чая нас с братом отпустили на улицу. Не надолго. Собираясь в прихожей, я укорила Никиту:

— Ты что, промолчать не мог? Зачем ты отцу на любимые мозоли наступаешь?

— Вовсе не наступаю, — пропыхтел он, завязывая шнурки на ботинках.

— Просто мы с ним исповедуем разные идеологии.

— Чего? — ошеломленно спросила я. Может, папа прав? Никита, конечно, уже большой. Седьмой класс заканчивает. И читает вон сколько… Почти всю бабушкину библиотеку прочел. Бабушка его изо всех сил натаскивает. Но ведь он не взрослый еще. Нахватался каких-то диковинных слов, а если это дурные слова? Папе даже плохо от этих слов было. Неспроста же?!

— Разные идеологии, — повторил Никита, не вдаваясь в подробности. — А это неизбежно приводит к столкновениям.

Я смотрела на него, раскрыв рот. Ну и нагородил!

Никита взял у меня из рук свою кепку и вышел на лестничную клетку, не интересуясь моей реакцией. Я еще немного постояла в прихожей, пытаясь понять изложенное мне сейчас братом. Бесполезно. Помчалась за ним, на ходу повязывая головной платок. С силой захлопнула за собой дверь. Крикнула вниз, в темноту подъезда:

— Не могу, — отозвался откуда-то из района второго этажа брат. — Меня наш физик ждет. Он мне обещал сегодня кое-какие опыты показать.

Все ясно, Никита шел в школу. Учитель физики, Марк Иосифович, жил в небольшой комнатке при школе. Один, как перст, если не считать большого попугая и маленькую собачку. Его, как мне кажется, знали все. Он любил школу, учеников, свой предмет. И его все любили.

— Талантливый человек, — скептически отзывался о нем отец, — но такой странный…

— Чудаковат немного, — мягко соглашалась мама.

Конечно, Марк Иосифович слыл большим чудаком. Он, например, не признавал учебников. Никита рассказывал, что на уроках они писали какие-то конспекты и только по ним потом отвечали. Он устраивал спортивные состязания по проведению опытов. И вся школа хохотала на этих состязаниях так, словно не физические опыты ставили, а в КВН играли.