Работа над ошибками (СИ)

Открытым текстом звал в постоянные любовницы, прельщал постельными радостями. Я рассвирепела. Закончились эти сладкие страсти звонкой оплеухой, которой пришлось наградить Валерия Петровича, чтобы он немного остыл. После этого происшествия Котов от меня окончательно отступился. Приключилось сие года два назад. И с тех пор наши отношения стремительно ухудшались.

— Ну и что ты молчишь?

Я удивленно смотрела на Валерку. Неужели так и не дошло до человека?

— В полюбовницы пришел звать? Не пойду.

— Обижаешь! — он притворно оскорбился. Вскочил — высокий, рыхлый. Подошел ближе и сел за первую парту, стоявшую вплотную к моему столу. Протянул длинную руку и накрыл ею мои пальцы. У меня холодные мурашки побежали по телу, так и хотелось передернуться. Но я даже не пошевелилась. Ждала, что дальше-то будет?

— В полюбовницы идти, конечно, глупо. Согласен. А в жены пойдешь?

— В кого? — я была настолько ошарашена, что даже русская грамматика напрочь вылетела из головы. Откинулась на спинку стула и нечаянно задела стопку тетрадок с сочинениями. Стопка рассыпалась. Тетради с глухим шелестом падали на пол. С таким шелестом пересыпается песок в песочных часах. Поднимать тетради… Что, черт возьми, происходит?

— В жены, — терпеливо повторил Валерий Петрович.

— Ну, Котов! Ты же женат!

— А я развожусь. Не знала?

— И о чем ты только думаешь в последнее время, Катерина?! А? Вся школа уже месяц по этому поводу сплетничает, — он снова захватил мои пальцы и тихонько их поглаживал.

— Погоди, погоди, Котов. А как же дети?

Он неожиданно грустно усмехнулся. И тоскливо посмотрел на меня. Жалок сейчас был. Заношенные брюки, плохо проглаженная рубашка. Весь какой-то помятый, неухоженный. И куда только Марина смотрит?

— От детей не отказываюсь. И деньги, и внимание им — по-прежнему. Я ведь не с ними развожусь.

Мне почему-то вдруг стало жалко его. Такой неприкаянный. Неужели же он никому не нужен? Ведь еще совсем молодой, мы с ним ровесники. В школе в параллельных классах учились. В институте — на соседних факультетах. Всю молодость в одних компаниях вращались. Для мужчины в тридцать четыре года все только начинается. Самый расцвет впереди. А он уже никому не надобен. Вот и пришел ко мне.

— Тебя с работы снимут, Котов.

— Не те времена, дорогая моя. Какой ненормальный сейчас пойдет на директора школы за гроши?

Я замолчала. Удивлена была. До полной растерянности. Уж, казалось, ничему в этой жизни не удивлюсь больше никогда. А вот, нате вам… И что этим мужикам от меня надо? Иван большие круги делает, а Валерка совсем близко подобрался. И я, как маленькая девочка, даже сообразить не могу, что происходит.

Чтобы дать себе хоть минутку на осмысление ситуации, наклонилась за тетрадями, медленно их собирала.