Рафаэль

— Он — тот сукин сын, который в качестве пытки освежевал Рафаэля, потому что тот не захотел отдавать ему кого-то из вас. — Добавила я.

Будь у меня свободная рука, я бы потянула на себя дверную ручку, но мои ладони по-прежнему были заняты ножами, а значит, возникал вопрос, как я собираюсь открыть дверь. Я знала, что это были ножи из креплений на запястьях. Тот, что был у меня в левой руке, я убрала в ножны на правой — они крепились с наружней части предплечья. Те, что были на левой, крепились с внутренней стороны — таким образом я могла выхватить оба ножа одновременно.

Их я носила дольше, чем любое другое оружие в своем арсенале. Они также были первым серебряным оружием, которым я обзавелась после пуль. Я попыталась пристыдить себя за то, что сразу полезла за чем-то смертоносным, но все, о чем я могла думать, так это что если мы убьем Гектора, то это может убить и Падму, а так нам всем будет безопаснее.

— Анита, я в курсе, кто он и что сделал. — Ответила Клодия. В ее глазах застыло нечто среднее между болью и печалью, но она по-прежнему держала свою руку на двери, так что я не могла пойти за Гектором.

— Тогда давайте покончим с этим. — Сказала я.

— Если ты убьешь Гектора до того, как он сразится с Рафаэлем, то все родере обернется против нашего царя. В их глазах это не будет его победа, так же, как в глазах многих вампиров победа над Колебателем Земли и Матерью Всей Тьмы была твоя, а не Жан-Клода, однако вампирская культура не строится на сражениях, а наша строится, Анита. Если они потеряют веру в Рафаэля, то будут бесконечно бросать ему вызовы, а также тем из нас, кто состоит в его близком кругу, до тех пор, пока все мы не умрем, и тогда кто-то другой будет править тем, что от нас останется, и этот кто-то уже не будет так расположен к тебе и Жан-Клоду.

Я вдруг почувствовала себя ужасно уставшей — весь адреналин, подскочивший за последние пару минут, словно утек из моего тела в пол сквозь ноги. Смертельные схватки имеют свою цену, но если ситуация накаляется, а до дела не доходит, то это истощает тебя почти так же сильно, как и реальная драка.

— Ты пахнешь поражением. — Заметила стоящая позади нас Лилиан.

— Почему все не может быть проще?

— Это очень детский вопрос, Анита.

 — Упрекнула меня она.

Мой гнев взревел из той ямы, в которой он ютился, и заполнил меня, как усталую пустую чашку. Я смотрела на доктора, и знала, что выгляжу злее, чем она того заслуживала, но гнев поможет мне продержаться этой ночью, а хорошие манеры — нет.

— Такая ярость… как повезло, что я тебя знаю, и понимаю, что она направлена не на меня. — Сказала Лилиан.

Гнев начал угасать, и усталость ждала этого момента, чтобы охватить меня.