Рафаэль

— Мы чувствуем, как вампиры высасывают наши жизни, когда ты позволяешь ей кормиться на нас!

От слова «высасывают» я ощутила слабость, а когда он сказал «кормиться», боль вгрызлась в меня, как воспоминание, которое пытается отожрать от меня кусок. Я постаралась плотнее укрыться щитами, но Жан-Клод шепнул мне:

«Non, ma petite, мы должны знать, на что он способен».

Я позволила силе пройти сквозь меня, и не пыталась блокировать ее, хотя она и не цеплялась, но я-то знала, как отпускать и не давать за себя зацепиться, а большинство людей этого не знает, как и большинство в этой толпе.

— Я ничего не скрываю от вас, когда я с Анитой. Я делюсь той силой, что мы взрастили, со всеми вами. — Но голос Рафаэля был просто голосом. Он не мог нести за собой толпу так, как это делал голос Гектора.

Нева склонилась между нашими тронами и произнесла:

— Наполни глаза своей силой, Анита, и скажи мне, что ты видишь.

Это больше походило на приказ, но мне нужна была вся информация, которую я могу добыть этой ночью, так что я послушалась. Вокруг Гектора был черный орел, и это не была его аура, потому что она жалась к его телу и была темного, краснокирпичного цвета.

Мне говорили, что моя аура местами вспыхивает красным, и это не по вкусу многим психопрактикам, но грязный оттенок красного у ауры Гектора означал болезнь. Аура должна быть чистой и яркой, независимо от своего цвета или сочетания цветов. Если она темнеет или становится грязной, значит, что-то не так. В данном случае не было ощущения физического заболевания — скорее ментального или эмоционального, однако, каким бы оно ни было, это было серьезно.

— Что это за черное сияние вокруг его ауры? — Спросила я.

— Хорошо, значит, ты видишь то же, что и мы.

 — Сказала Нева.

— Прежде у Падмы не было силы голоса. — Заметила Пьеретта.

— Гектор не бруха. — Вмешался Бенито.

— Это не его сила. — Ответила Нева.

— Тогда откуда она взялась? — Поинтересовалась Клодия.

Ей ответила Пьеретта:

В один голос с ней ответила и я:

— От Мастера Зверей.

— Тьма, что внутри него, исходит не от вампира. — Заметила молодая ведьма с короткими волосами.

— Эта тьма не похожа на силу тех вампиров, что ты встречала, mija («дочка» по-испански — прим. переводчика), и все же это вампир. — Возразила Нева.

— Ты уже видела эту тьму раньше. — Заметила я, глядя на Неву. Она как будто светилась изнутри, словно по ее нервам бежал золотистый свет. Он был слабым, но напомнил мне о том, что звезды — это просто очень далекие солнца.

— Да, много лет назад она приходила к нам, притворяясь Санта Муэрте («святая смерть», культ персонифицированной смерти в США и Мексике — прим. переводчика), но она ею не была, как и богиней, которой себя провозгласила, однако она была могущественна. Мы называли ее Madre de la Oscuridad.