Рафаэль

В данный момент они скрывались под коричневым парчовым халатом с коричневой же и золотой оторочкой из меха. Поскольку оторочка на парчовом халате Жан-Клода также сливалась с волосами, они походили на пару еще больше, чем обычно. Белль Морт коллекционировала красивых мужчин с голубыми глазами. У Жан-Клода были самые темные, а у Ашера — самые светлые из тех, что я встречала у людей. Глаза Жан-Клода напоминали мне о том, что небо всегда синее, независимо от того, насколько глубока ночь, а глаза Ашера походили на зимнее небо — бледное и холодное, но в данный момент оно поблескивало шутливыми искорками. Я не хотела, чтобы мое оторопевшее молчание стало поводом для смеха, поскольку только гнев удерживал меня от того, чтобы забраться к ним на кровать и получить свою дозу обнимашек от них обоих. Так как Жан-Клод вернул Ашера в свою постель, я могла получить не только обнимашки. Обычно мне не трудно стоять на своем, когда речь идет об отказе, но я не видела их вдвоем вот так, когда кроме нас в комнате никого нет, с тех самых пор, когда большая ссора стала последней соломинкой, сломавшей мое терпение по поводу Ашера. Кажется, я начала вспоминать, почему избегала сталкиваться с ними, когда эти двое вместе.

— Ma petite, ты меня слушаешь?

Я вспыхнула и отвернулась, стараясь скрыть свое смущение.

— Нет, в смысле, да. Но, пожалуйста, повтори то, что ты сказал.

Ашер рассмеялся — не тем ощутимым сексуальным смехом, на который был способен Жан-Клод, а просто счастливым. Мне тут же захотелось улыбнуться в ответ, потому что я любила его, или потому что Жан-Клод его любил. Мы так и не смогли понять, как много моей собственной любви было в чувствах к Ашеру, и насколько она состояла из чувств, которые сочились из Жан-Клода, любившего его на протяжении нескольких веков. Они могли сходиться и расходиться, но оставались любовями всех своих жизней.

— Прости, Анита, я правда извиняюсь за свой смех, но это первый раз, когда я действительно вижу, что ты скучала по мне не меньше, чем я скучал по тебе.

Я попыталась нахмурился в его сторону, но трудно выглядеть суровой, когда твои щеки еще остывают после вспышки румянца.

— Ладно, ты выглядишь потрясающе, а когда вы вдвоем — еще лучше, но даже если я все прощу и забуду, чтобы мы могли снова стать любовниками, это не изменит того факта, что я не могу сделать Рафаэля крысой своего зова, не получив в ответ войну с Нарциссом и его вергиенами.

— Он не станет начинать войну, ma petite. Нарцисс уже успел остыть с тех пор, как Ашер оскорбил его своим решением оставить его ради Кейна. Ему пришлось бороться, чтобы сохранить уважение своего клана, и это занимало его большую часть времени.

— Ты же только вчера мне сказал, что я не могу сделать Рафаэля крысой своего зова из-за Нарцисса.