Рандеву с водяным

Только бабушку лучше не трогать, она спит. И если ее разбудить, она будет швыряться своим ночным горшком.

— Мы не будем будить твою бабушку, детка, — тут же поспешно согласилась Мариша. — А как тебя зовут?

— Тая, — сказала девочка, попытавшись сделать реверанс.

Одета девочка была в домашний теплый халатик поверх брючек и теплой кофточки. Так что ее реверанс выглядел довольно забавно. Но не успели мы поговорить с милым ребенком, как из глубины квартиры послышался женский голос:

— Таисия, с кем ты там снова лясы точишь? Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смела открывать дверь кому попало! Мало ли кто там припрется!

И в коридор выскочила женщина лет пятидесяти. Похоже, она только что вылезла из ванной. Волосы у нее были влажные и уложены на металлические бигуди, в которых еще моя мама во времена ее молодости щеголяла по дому. Капроновый стеганый халат был из тех же времен. Даже удивительно, как он у нее хорошо сохранился.

— Вы к кому? — рявкнула на нас женщина в бигуди.

— Мама, они пришли к папе! — объяснила за нас девочка. — Они уже звонили и сказали, что они к нему по делу.

— Тая, марш отсюда! — распорядилась мать. — Мала ты еще судить обо всем. Распустилась вконец!

Девочку брань матери не особо огорчила. Видно, она была существом уравновешенным.

— Ладно, чего встали? — сказала гостеприимная жена Григория Андреевича. — Проходите уж, раз пришли.

К счастью, у Мариши в сумке всегда имелись плоская бутылочка с коньяком, небольшая коробочка конфет и лимон. По цвету лица матери Таи было ясно, что от коньяка она не откажется. Так оно и оказалось. Увидев бутылочку, женщина мигом оттаяла и почувствовала к нам прилив теплых чувств. А когда выяснилось, что мы сами вообще пить не будем, она нас просто полюбила. И даже провела в невероятно захламленную комнату, усадила на продавленный диван и, плеснув коньяка в мутную рюмку, принялась изливать на нас свое наболевшее. Наболевшего у нее оказалось много.

— Вы не представляете, какая у меня жизнь, — жаловалась женщина, оказавшаяся женой нашего детектива — Любовь Сергеевной. Выпив еще пару рюмок, она продолжала: — Это сущий кошмар, а не жизнь. Я же, когда выходила замуж за этого неудачника — Таискиного отца, думала, что он выслужится, получит чин полковника или на худой конец подполковника и мы с ним хоть на пенсии заживем в достатке. Так нет же! Черт его дернул уйти из органов в эту частную контору. А там что? Ни уважения, ни пенсии, ни выслуги лет. А чтобы заработать деньги, нужно пахать от зари до поздней ночи. Я, бывает, его сутками не вижу. Где он? Что он? Может быть, он у любовницы, а только говорит, что на работе. А я тут сиди целыми днями да за его матерью параличной ухаживай. И хоть бы ее паралич полностью разбил! Так нет же.