Рандеву с водяным

 — Не говоря уж о том, что у меня их нет и быть не может.

— А где? — спросила я. — Где они могут быть?

— Если, по вашим словам, история с аварией приключилась больше двадцати лет назад, то единственное место, где уголовное дело может храниться, это архив суда, — сказал лейтенант. — Идите туда.

И мы пошли туда. Но предварительно мы заскочили обратно к Елизавете Михайловне, чтобы узнать у нее, где находится суд, в котором судили Семена. Вернувшись домой к Елизавете Михайловне, мы застали у нее женщину средних лет, которая быстро поднялась нам навстречу.

— Это вы привезли новости о моем брате? — спросила она нас.

Пока Мариша пересказывала нашу версию случившегося, я с интересом вглядывалась в лицо сестры нашего знакомого Михаила. Прикинув так и этак, я подумала, что, пожалуй, брат и сестра похожи друг на друга совсем немного. Профиль, форма подбородка были у брата с сестрой почти одинаковые. Цвет глаз тоже. А вот все остальное, в том числе и фигуры, у них было совершенно разное. Татьяна была высокой и довольно сухощавой. А Михаил, он же Семен, невысокий и какой-то оплывший.

— Я могу вас проводить в архив суда, — сказала Татьяна, выслушав Маришин рассказ. — Это даже необходимо сделать, потому что вряд ли они выдадут уголовное дело посторонним людям. А я все-таки родная сестра. Единственная близкая родственница.

Такое уж было наше везение, что в архиве суда сегодня был неприемный день. Мы постучались в несколько дверей, но всюду нас отфутболивали.

— Приходите завтра, — предлагали нам. — С десяти часов архив будет открыт.

— Не можем мы застрять тут почти на сутки, — в отчаянии прошептала я Марише. — Во-первых, Жихарев совсем разволнуется, а во-вторых, мои родители будут мне звонить. Когда я была в Турции, я им сказала, что еду на пару дней отдохнуть к Юльке на дачу. А сейчас я им ничего не сказала. Они будут волноваться.

— Ты можешь возвращаться в Питер, — сказала Мариша. — А я останусь тут и узнаю фамилию того типа, который преследовал Семена. И выясню, где он жил и что с ним сталось.

— Зачем тебе он? — спросила я. — Чего ты прицепилась к этой истории? Неужели думаешь, что больше чем через двадцать лет этот человек снова начал угрожать Семену?

— Это бред! — вспыхнула я. — Семен к тому времени сменил фамилию, имя, адрес. И к тому же за двадцать лет он должен был до неузнаваемости измениться. Его преследователь просто не узнал бы его.

— Если бы они случайно встретились на улице, возможно, и не узнал бы, — согласилась Мариша. — А если он все эти двадцать лет старательно разыскивал след убийцы своего сына? Разыскивал и разыскал наконец. Тогда что? Разумеется, узнал своего врага даже постаревшим и обрюзгшим. В общем, ты как хочешь, а я остаюсь тут. Переночую в гостинице. И ты тоже можешь остаться.