Рандеву с водяным

Только, смотри мне, без вранья!

Пришлось рассказать ему про нашу добычу, которую мы привезли из Пскова. И про то, что Михаил вовсе не Михаил, а Семен Боровиков. И что его в молодости преследовал какой-то психически неуравновешенный гражданин Ковальчук, и вполне возможно, что этот Ковальчук опять принялся за старое, только на этот раз уже с большим успехом.

— Надо же! — протянул Делон, когда я закончила рассказывать. — Прямо «Санта-Барбара».

— А кстати говоря, — внезапно произнес Делон, — я выполнил обещание и навел справки.

— Какие справки? — устало спросила я.

— Ну как же? — удивился Делон. — Вы же просили узнать насчет Алениного отца. Разве вам неинтересно, где он?

— Предположим, — пробормотала я. — И что тебе удалось узнать?

— Во-первых, папаша Алены из города до сегодняшнего вечера никуда не уезжал. Его видели у него на работе. За зарплатой приезжал. Разминулся, подлюга, с моим человеком всего на несколько минут. Теперь во-вторых — мои люди его ищут. А в-третьих, когда найдут, побеседуют.

Я хмуро кивнула. Конечно, хорошо, что Делон взялся за розыски Алениного папаши, но благодарить его я сочла преждевременным. Может быть, все это пустой треп.

— А чего ты чаем гостей не угощаешь? — спросил вспомнивший свои хамские юношеские замашки хмельной Делон.

Впрочем, приглашения он дожидаться не стал. А прямо прошел в кухню. Там он устроился на табуретке и, уронив голову на руки, задремал. Я тем временем заварила чай, с тоской поглядывая на часы. Скоро нам с Маришей предстояло выехать в Новгород. А я так и не успела выспаться. И теперь еще нужно было думать, что делать с этим нежданно свалившимся на нас любителем чая.

— Заварила? — неожиданно раздался голос Делона. — Наливай, чего ждешь?

Я послушно налила ему в самую большую кружку, которая нашлась в моем хозяйстве, заварки пополам с кипятком. Придвинула сахарницу и пакет с молоком «Веселый молочник».

— Молоко пью только парное, — отказался Делон.

— Сейчас помчусь тебе добывать парное! Дите какое на мою голову выискалось.

Делон тем временем выпил чай, попросил вторую кружку и неожиданно начал жаловаться на свою жизнь, полную проблем.

— Не представляю, что мне делать, — говорил он. — Дома эти принадлежат после смерти Аленки мне. А самому мотаться в Турцию недосуг. Других дел по горло. А без присмотра жуликоватые армянские турки все разворуют. Ну, с мужиками я бы еще разобрался. А с девочками? Не могу я с ними быть суровым. И они, сучки, это чувствуют. Как только девчонки поймут, что вместо Алены теперь заправлять делами буду я, сразу же пойдут скандалы. Капризы у них всякие начнутся. То им не так, то им не этак. Денег мало, клиенты грубые. И каждая будет норовить забраться ко мне в постель, надеясь, что я на ней женюсь.