Рандеву с водяным

Я ее заверила, что нам ничего не слышно. Кажется, она мне не совсем поверила, но немного успокоилась. И позволила мне заговорить на интересующую меня тему. Для начала я рассказала Наталье Григорьевне о том, что соседа увезли в больницу. Она это событие пропустила, потому что как раз в это время, когда увозили Михаила, ходила в магазин.

— Сегодня? — переспросила она у меня. — Жаль, не видела. Зато я видела какого-то мужчину, который приходил к вашему соседу.

— Когда? — воскликнула я.

— Между двенадцатью и половиной первого дня, — сказала Наталья Григорьевна.

Время совпадало. Мы как раз в это время болтались за кормом для проклятых рыбок. И неизвестный мог сунуть в дверь квартиры Михаила ту самую записку, якобы от Алены.

— И как выглядел этот человек? — спросила я. — Вы можете его описать?

— Как он выглядел? — удивилась Наталья Григорьевна. — Неаккуратно он выглядел, вот что я скажу. Ну а остальное… Хм! Это был мужчина, худой, небритый. Такое впечатление, что он был и не причесан. Ростом чуть пониже моего Гоши. Черная драповая куртка расстегнута, на шее шарф болтается. Яркий такой шарф. Мужчине в возрасте уже неприлично носить такие яркие вещи. И вообще нужно следить за своей внешностью. А этот тип выглядел так, словно провел ночь на скамейке на улице.

— Что делал? — снова переспросила меня Наталья Григорьевна. — Я же говорю, звонил в дверь нашего нового соседа. А потом, должно быть, ушел. Мне было некогда за ним следить, потому что мне нужно было смотреть за бульоном для Гоши. У него в последнее время начались рези в желудке. Это от неправильного питания летом. Гоша словно малый ребенок, совершенно не понимает пользы супов на первое.

Про Гошины рези мне совершенно не хотелось слушать. И я под предлогом того, что у меня варится картошка, удрала к Марише.

— Слушай, а я ведь тоже помню этого неопрятного мужика! — воскликнула Мариша, когда я ей передала слова Натальи Григорьевны. — Мы же с ним столкнулись внизу. На крыльце. Ты что, не помнишь?

Я не помнила. Должно быть, в тот момент моя голова была полностью занята проклятущими и дорогущими рыбками, коварно собирающимися сменить пол.

— Точно! — продолжала ликовать Мариша. — Я его хорошо разглядела. Нечесаный и в черной куртке с пестрым шарфом. Ему лет сорок пять или даже под пятьдесят. И рожа у него была вся какая-то помятая. Я еще посмеялась, когда он сел в такой же помятый «Форд» и уехал. Думаю, что восьмидесятых годов выпуска.

— Кто? — не поняла я.

— Машина, — объяснила мне Мариша.

— А номера на машине ты не запомнила?

— Номера я не запомнила, — покачала головой Мариша. — Но можно спросить у твоего соседа, должен же он знать людей, которые к нему ходят.

— Да, — согласилась я.