Рандеву с водяным

— Многие, но не мои! — сердито воскликнула мадам Цветикова. — Моим дочерям нужно серьезно думать об учебе.

— А сколько им лет? — спросила Мариша.

— Старшей, Карине, девятнадцать, она учится на втором курсе в университете. Изучает испанский. А младшая, Варенька, в этом году тоже поступила в университет на тот же факультет, что и сестра. Вот их фотографии.

И мадам Цветикова достала из своей крохотной сумочки одну фотографию, на которой были сфотографированы две светловолосые девушки. С первого взгляда становилось ясно, что это сестры. Девушки были очень похожи. Одинаковые невинные серые глаза, светлые волосы. У старшей подстриженные в форме каре, а у младшей просто затянутые в хвост. Румянец и ямочки на щечках. Не сказать, что девушки были писаными красавицами, но хорошенькими они были безусловно. Одеты девушки были довольно скромно. Никаких украшений, простые свитера и джинсы.

Мы с Маришей молча рассмотрели фотографию, переглянулись и кивнули. Лица девушек были нам знакомы. Именно они были сфотографированы в обнимку с Михаилом на фотографии, которую мы видели в доме Алены.

— Вы воспитывали своих дочерей в большой строгости? — спросила Мариша. — Наверное, никаких мальчиков у них не было?

— Конечно! — воскликнула мадам Цветикова. — Моим дочерям рано думать о замужестве! Им сначала надо получить образование, а потом уж выходить замуж.

— Я и не говорила о замужестве, — пробормотала Мариша.

Но для мадам Цветиковой мужчины для ее дочерей виделись не иначе как только в качестве потенциальных мужей.

— Я категорически против этого вольного общения между современными молодыми людьми! — сердито сказала она. — Они считают, что секс — это что-то само собой разумеющееся, что бывает между девушкой и молодым человеком чуть ли не после первого же свидания. Я своим дочерям внушала совершенно иной взгляд на вещи. У девушки должен быть только один мужчина — ее муж. Остальные для нее как бы не существуют.

— Мы отвлеклись, — сказала я. — Что же случилось дальше с вашими дочерьми?

— Они пропали! — воскликнула мадам Цветикова. — Однажды просто не пришли домой, и все. Около месяца назад они не пришли домой. И муж в тот вечер тоже не пришел.

— И что, не было ни записки, ни телефонного звонка? — удивилась я.

— Вообще-то они оставили мне письмо, — неохотно призналась Светлана Игоревна. — Но оно было таким диким, что я отказываюсь верить, что это могли написать мои дочери. Наверное, эта стерва Алена продиктовала его им.

— А письмо у вас сохранилось? — спросила Мариша.

— Оно дома, — кивнула Светлана Игоревна. — Если хотите, я вам его покажу. Но я и так на память помню, что там было написано.

— А письмо было написано почерком одной из ваших дочерей?

— Да, — кивнула Светлана Игоревна.