Расследования Берковича - 2

 – Стреляли с расстояния в два-три метра, пуля попала в левое ухо и вошла в мозг, смерть наступила мгновенно.

– Убитый – Ник Балаев, прибыл в страну четыре года назад, – вступил в разговор патрульный Жебрак. – Вот его удостоверение личности. Собственно, я и сам его хорошо знал, он тут все время околачивался. Пьяница и драчун.

– Русский мафиозо? – иронически поинтересовался Беркович.

– Какой еще мафиозо? – удивился патрульный. – Просто пропащий человек. Жертва дешевой израильской выпивки.

– А убийца? Вы его задержали?

– Он и не скрывался, – сказал Жебрак. – Это Яаков Рон по кличке «Лапа».

– А! – воскликнул Беркович. – Израильский мафиозо!

– Какой еще мафиозо? – с подозрением спросил патрульный. Не зная о разговоре Берковича с Хутиэли, он решил, что сержант над ним просто смеется. – Какой мафиозо? Завстегдатай клуба, его я тоже знаю. В отличие от Балаева, женат, двое детей, работает охранником, разрешение на ношение оружия имеет. Утверждает, что стрелял в Балаева в порядке самозащиты.

– Значит, примерный семьянин?

– Ха-ха… Тот еще тип. Он в подсобном помещении, там бармен, он был свидетелем. И двое полицейских, естественно.

– Отлично, – сказал Беркович. – Поговорю с обоими.

В подсобном помещении было, пожалуй, уютнее, чем в зале. В одном конце комнаты сидел за длинным столом мужчина лет тридцати с грубыми чертами лица, в другом конце – в кресле у стены – развалился с равнодушным видом еще один человек: седой, одетый в черные брюки и белоснежную рубашку, наверняка это и был бармен, свидетель убийства.

– Уведите свидетеля, пожалуйста, – попросил Беркович. – Я хочу поговорить с Роном.

Бармен нехотя поднялся и потащился из комнаты с таким видом, будто ему все здесь до смерти надоело.

– Удостоверение, пожалуйста, – сказал Беркович, оставшись вдвоем с подозреваемым. – Хочу напомнить вам ваши права…

– Да знаю я свои права, – с досадой сказал Рон. – Адвоката у меня нет, зачем мне адвокат? Эта гнида полезла на меня с ножом, как таран. Тут уж такое было дело – кто первый. Если бы я не схватился за пистолет, то лежал бы сейчас там, – он мотнул головой в сторону зала, – а вы бы допрашивали Балаева. Если бы он не сбежал, конечно. Мне-то бежать ни к чему, вон Игаль все видел.

– Игаль? – поднял брови Беркович.

– Игаль Видгоп, бармен, – пояснил Рон.

– Расскажите все с самого начала, – пообещал Беркович. – И в деталях.

– Ну… Я здесь часто бываю, живу неподалеку. Клуб открывается в восемь, но для своих открыт почти весь день. Ночью здесь не протолкаться, а днем тихо, можно посидеть, выпить, потрепаться, Игаль приходит обычно в четыре… Короче, – прервал сам себя Рон, – пришел я где-то в пять расслабиться перед работой. И этот здесь, Балаев. Я его всегда терпеть не мог, гнусная личность.