Расследования Берковича - 2

Когда седер закончился – можешь себе представить, какое у всех было настроение, – старик со смехом разломал буханку: это был пластмассовый муляж, совершенно кошерный по причине полной несъедобности. Представляешь?

– Представляю, – улыбнулся Беркович. – Но при чем здесь завещание?

– При том, – объяснил инспектор, – что на магнитной ленте оказалась запись выступления Дуду Фишера на концерте в Нью-Йорке. Все первое отделение и начало второго. Хорошая музыка, даже Эстрину понравилась, хотя он не большой любитель израильской эстрады. Голоса Фридмана на кассете нет. А Дуду Фишер ни в одной из песен ни слова не спел о завещании миллионера.

– Так вот почему Эстрин жалуется на свой слух! – догадался наконец Беркович.

– Именно. Все понимают, что это очередная – надо полагать, последняя – причуда миллионера. И что, скорее всего, существует еще одна такая же кассета «Сони» с надписью «Мое завещание» красным фломастером. Но где старик ее спрятал?

– На месте наследников я бы держался версии, что второй кассеты не существует в природе, и причуда старика заключалась именно в том, чтобы подержать родственников в напряжении. Пусть перессорятся, пока будут искать несуществующую кассету. Я бы на месте наследников утверждал, что силу имеет только первое завещание, поскольку второго нет.

– Они так и говорят! – воскликнул Хутиэли. – Но Эстрин утверждает, что, пока однозначно не доказано отсутствие второй кассеты, он не может передать свое заключение в суд по делам о наследстве. Он эту несчастную кассету вторую неделю прослушивает с помощью самых немыслимых устройств. Знаешь, до чего он дошел? Ну, своему слуху он не доверяет, это я тебе уже говорил. Но он выделил в записи все шумы, отфильтровав голос самого Фишера, оркестра, аплодисменты… В общем, оставил только чистый фон, воображая, что модуляции этого фона и содержат некую информацию, которую старик обработал специальным образом… Ее, эту информацию, можно, по мнению Эстрина, подвергнуть дешифровке…

Хутиэли не закончил фразу, пожал плечами и поднял глаза к потолку, всем видом показывая, что бедняга Эстрин совсем выжил из ума, пытаясь разгадать загадку завещания.

– Слишком сложно, – протянул Беркович. – Для того, чтобы нанести на пленку такую шумовую запись, нужна специальная аппаратура… И еще ведь нужно было зашифровать… Если Фридман этим занимался, то явно ему кто-то помогал, и это можно отследить.

– Ты думаешь, Эстрин об этом не подумал? Твой друг Горелик с тремя сотрудниками вот уже который день пытаются что-то обнаружить по связям Фридмана… Ничего! Последние две недели перед смертью старик вообще не выходил из дома, потому что плохо себя чувствовал. И на виллу к нему приходили только доверенные лица.