Растопить сердце Не Дурнушки (СИ)

Муж так и вовсе словно впервые меня видит. Становится неуютно, и я отпиваю ещё шампанского.

– Это невозможно. Ты думаешь, это она? – Фёдор задаёт странный вопрос другу, который, по-прежнему не сводя с меня взгляда, кивает.

– Она так похожа. И время совпадает, и возраст. Даже Григорий отлично вписывается в картину. Вот гад! Если бы он не был в бегах, сам бы шкуру с него спустил, – слишком кровожадно рычит Михаил, и я от испуга залпом выпиваю всё, что осталось в бокале.

Что значит «Григорий в бегах»? Как? Почему? Кто осмелился прижать его? Неужели заслуженная кара настигла любителя обмана и лжи?

– Сынок, что происходит? Почему Максим заставляет меня чуть ли не бежать?! – раздался недовольный женский голос за спиной, и мне он показался знакомым!

– Михаил, я же просил дать матери отдохнуть! – второй голос (приятный баритон) принадлежал мужчине явно в годах.

– Сейчас всё поймёте! Вы просто обязаны её увидеть! – затараторил Максим и подошёл к брату. Фёдор стоял как не свой, и его взгляд блуждал то по мне, то по гостям за моей спиной.

– Знакомьтесь, это Мелания, жена Фёдора и приёмная дочь Варшавского. Её удочерили шестнадцать лет назад! – на последнем предложении Михаил сделал особое ударение. И чего им так приелась эта дата? И причём здесь отец?

Повисло молчание, и вроде как мне уже нужно было повернуться, но ноги стали словно каменные. Сердце забилось быстрее, и появился страх.

– Мальчики, вы совсем девушку засмущали. Зачем так напирать на бедняжку? – женщина говорила это так ласково, словно подбадривала меня, и именно это и подкупило. Я медленно развернулась и замерла, не в силах сделать и вдоха, так как увидела… себя!

Ну… не совсем себя. Эта женщина была старше, но назвать её старухой не поворачивался язык. Передо мной стояла не сильно высокая шатенка с голубыми глазами в тёмно-синем платье, которое отлично облегало точёную фигурку. Мы были так похожи! Тонкие запястья, длинные пальцы, лицо сердечком и чуть пухлые губки.

Женщина смотрела на меня с не меньшим шоком.

– Милада? – шепчет, видно, та самая Елизавета Соболева – пейзажистка, которой я так восхищаюсь. И ради чьих работ, собственно, и пришла сюда.

– Нет, я Мелания, – поправляю её. Хотя имя, сказанное ею, мне знакомо. Пускай оно и очень редкое. Но что странно, я не могу вспомнить никого с таким именем. Тогда откуда я его знаю?

– Невероятно, вы как две капли воды похожи! Мама, это точно Мила, всё сходится! – восклицает Макс, и с меня спадает оцепенение. Я вновь ощущаю ноги и начинаю медленно отступать. Не знаю, что тут происходит, но мне хочется уйти.

– Мила, моя дорогая дочка. Ты жива! – со слезами на глазах произносит женщина, делая шаг вперёд и раскрывая руки, а мне становится страшно.

Нет, она говорит чушь.