Разбей сердце принцессы

– Господи! – ужасается горничная, оказываясь в комнате. – Кто-нибудь, позовите миссис Норвуд!

Её заботливые тёплые руки обнимают меня. Женщина прижимает мою голову к груди и гладит волосы, а я не могу перестать кричать, совершенно уже не заботясь о том, что могу сорвать голос. Ощущение такое, будто сердце сейчас способно разорваться пополам.

Торопливые шаги. Я слышу знакомый стук каблуков, а затем вижу лицо. Родное лицо мамы.

– Милая, – громко произносит она, принимая меня из рук горничной. – Что случилось?! Что это?!

Её глаза округлены от ужаса, когда она опускает взгляд и видит кровь на мне. Я сижу на полу, скрючившись, в одном разорванном белье, униженная и оскорблённая.

– Каталина, прошу тебя! Скажи же хоть слово! Что случилось?! Где Гай?!

Это имя окончательно вырывает остатки тех маленьких кусочков надежды, которые ещё во мне, как я думала, оставались. Это имя беспощадно рвёт в клочья и без того истерзанную душу. Слёзы льются с новой силой.

– Он это сделал со мной… – Мой голос охрип, он едва выходит у меня из горла. – Мам, он сделал это со мной…

Вся боль мира собирается в маминых глазах, когда к ней подкрадывается осознание всего, что я ей наговорила. Когда пазл складывается в одну картинку в её голове. Когда она смотрит на кровь, которой запачкались и её руки, когда она видит разорванное бельё.

– Быстро. – Её голос вдруг превращается в сталь. Она поворачивает голову в сторону горничных: – Звоните Джереми.

И её глаза теперь заполняются злостью, они почти сверкают от гнева. И когда мама говорила, что готова загрызть любого, кто обидит её дочь, она не врала.

В первую очередь после приезда полиции, папы и Дилана меня везут в больницу для осмотра. Пока гинеколог проводит обследование, попросив меня лечь на кресло, я чувствую себя униженной и грязной. После осмотра они мне ничего не говорят, но я слышу слова врача: «Девочка в порядке. Никаких повреждений нет». Следуют вопросы: «Что насчёт ДНК?» На это врач качает головой.

А потом меня везут обратно домой, везде нас сопровождает полиция. И ещё я вижу, как после новости об отсутствии повреждений на мне полегчало маме, хоть она и старается этого не показывать.

Значит, Гай меня не насиловал, о чём яростно доказывал в своей записке… Всё запуталось сильнее.

Вся моя семья собрана в гостиной. Здесь есть и Харди. Они решают мою судьбу, а я смотрю на то, как это происходит, неспособная привести в норму даже собственное дыхание. Я лежу на коленях мамы. Её нежные руки гладят волосы. Но эти прикосновения не работают. Они совсем меня не утешают.

– Неужели ты не можешь найти о нём никакой информации? – кричит папа. Он зол, но вместе с тем полон невыносимого отчаяния.