Разве я могу быть счастлив без тебя

— Она моя! — прорычал мужчина, еще раз запечатав губы Лиры своими губами.

Рев толпы подтверждал признание этого факта. Теперь никто не имел права дотрагиваться до Лиры. Все уважали право чужой собственности.

Подняв руки вверх, Один произнес:

— А теперь, можно и отметить нашу победу! Пусть несут еду, — с этими словами он вновь сел в кресло, возглавляя стол, и наблюдая, как могучие мужчины с грохотом усаживаются на скамьи перед столом.

Вскоре показались служанки, несущие тяжелые блюда с едой и вином. Стоя на кухне, Ева слышал рев, доносившийся из зала, и понимала, что уже скоро придется выйти с тяжелым подносом. Живот сводило от голода, ногу все чаще простреливало болью, а руки и вовсе горели и покрылись большими волдырями. С трудом сдерживая слезы, Ева из последних сил стояла на ногах. Но и просто постоять в стороне ей никто не позволил.

— Возьми поднос с едой и отправляйся в зал, если не хочешь навлечь на нас гнев господина. Ты может и его подстилка, но мы честные женщины, и не имеем таких привилегий как ты, — хрюкнула от смеха Глэдис, и указала на тяжелый поднос, который сама бы не решилась поднять.

«Привилегии? Какие привилегии есть у меня?» с отчаянием подумала Ева. Ухватившись обожженными руками за края посудины, и с трудом подняв, она направилась к выходу из кухни.

Есть уже не хотелось. Все внимание привлекал Один, которого девушка заметила, едва войдя в зал. Вольготно развалившись в кресле, он разговаривал с воином. Ева узнала его, ведь совсем недавно именно он доставил ее Одину. Кажется, его звали Джеймс. Это имя она слышала краем уха.

Будто почувствовав на себе взгляд, Один в упор посмотрел на Еву. Скользнув по ней взглядом, он жестом поманил к себе.

Ева понимала, что у нее не хватит сил дойти до мужчины. Больная нога совсем не держала, а нести поднос было уже совсем невыносимо. Посмотрев на свои руки, она чувствовала, что больше никогда не сможет отнять их от подноса. Вновь взглянув на Одина, Ева увидела сурово сдвинутые брови и ледяной взгляд, выражающий своё недовольство ее нерешительностью.

Глубоко вздохнув, она начала медленно двигаться к Одину, все больше хромая. Уже не было возможности сдерживать слезы, и они ручьем текли по ее лицу. Как бесконечно долго длился этот путь, казалось она никогда не дойдет до Одина.

Шаг за шагом, шаг за шагом, Ева шла, кусая губы от боли. Еще немного, и она дойдет. Она должна. Она совсем близко. Подняв голову, она поняла что, наконец, достигла своей цели. Остановившись рядом с Одином, Ева опустила поднос на стол, но все никак не могла решиться отнять от него свои руки.

— Долго будешь так стоять? — бросил Один, подняв брови, — Или ты к нему приросла? — рядом раздался чей-то смешок.

От боли Ева не могла выговорить даже короткое слово в ответ на вопрос господина.