Разве я могу быть счастлив без тебя

Надо было воспитать ее у себя, ведь уже тогда он начал подозревать брата в жестокости. Даже несмотря на то, что все вокруг верили в его любовь к раненной дочери.

Но, сегодня он пришел к ней озабоченный совершенно другим. И это вовсе не касалось того, что Один говорил о Селии. Дерек знал, что у его жены не простой характер, и понимал, что она не сможет спокойно отнестись к Еве. Той ночью они очень долго разговаривали, и она созналась во всем, что натворила. В чем то, он даже был согласен с Одином. Если бы хоть кто-то посмел так же поступить с его женщиной, он бы сделал нечто гораздо ужаснее, чем милостивое изгнание.

Новость о беременности Евы взволновала его гораздо больше, чем все остальное. В отличии от своей жены он не испытывал к Еве ненависти, наоборот, он корил себя за ошибку, совершенную годы назад. И когда, ночью, Селия поведала ему о том, что увидела на спине девушки, он понял, что должен поговорить с ней. Если Один к ней жесток, то он сделает все, чтобы забрать ее с собой.

— Господин? — удивленно спросила Ева, не понимая, почему он так смотрит на нее, но все еще продолжает молчать. От его странного взгляда ей стало не по себе.

— Давай присядем, — Дерек указал на стул, и только дождавшись, когда Ева сядет, продолжил, — Селия рассказала мне о том, что увидела на твоей спине, — он специально начал разговор с этого, чтобы увидеть ее реакцию на свои слова.

— Госпоже не стоило этого делать, — прошептала Ева, опустив взгляд на свои руки. Наверное, это было странно, но почему-то рядом с Дереком ей было очень спокойно, так, как ни бывало ни с кем другим. И это очень удивительно, особенно если вспомнить, что его брат и был ее отцом. Тем, кто причинил ей столько боли.

— Расскажи мне о своей жизни.

— Я уже говорила госпоже, мне не о чем рассказывать. Моя жизнь ничем не отличатся от жизни других в этом замке, — уклончиво ответила Ева, скручивая от волнения край своего передника. Почему каждый хочет знать о том, как она жила? Для нее такое было в новинку. Она слишком долго прожила в одиночестве.

— Это сделал Один? — осторожно спросил Дерек, надеясь на отрицательный ответ. Один был ему как сын, и он не хотел ему вредить.

— Нет! — с жаром воскликнула Ева, — Я уже говорила госпоже, что это не он.

— Тогда, это дел рук моего брата, — кивнул Дерек, покачав головой.

Ева отвернулась и пожала плечами.

— Я знаю своего брата, девочка. — серьезно сказал Дерек, немного наклонившись к ней.

— Хорошо. Тогда мне и права ничего вам рассказать. Вы и сами знаете, что ваш брат слишком жесток, чтобы любить свою дочь, — кивнула Ева.

Эти слова вновь воскресили ту боль, которая, как она думала, ей удалось привыкнуть уже давно. В детстве она не понимала почему так происходит, почему отец так сильно ненавидит ее.