Разве я могу быть счастлив без тебя

И теперь, это время пришло, и он не может позволить себе отступить. Он сделает то, что должен. Ева и Гаррик поплатятся за свои поступки, а Клэр будет отомщена.

Ведения прошлого проносились перед глазами Одина, всё дальше и дальше увлекая его в пучину прошлого. Раздавшийся голос, словно выдернул мужчину обратно, приведя в чувство.

— Мой господин, девчонка прикована рядом с отцом. Будут еще приказы?

— Нет, можешь быть свободен, — отдав приказ, Один снял с себя грязную рубашку. Обтерев лицо, он избавился от последних капель воды. Его чувства пришли в норму. Он вновь стал тем воином, в которого его превратил Гаррик.

И этот воин славился своей безжалостностью и жестокостью.

Пройдя в главный зал, Один сразу же посмотрел на Еву, которая закрыв глаза, сидела около стены. На её больной ноге виднелось кольцо цепи. Словно почувствовав его присутствие, Ева открыла глаза, впиваясь в него взглядом. Теперь в её взгляде читалось только безразличие ко всему. Весь запал, что она совсем недавно проявляла, куда-то пропал, и теперь она вся была безразлична к происходящему.

Разве он не этого хотел? Разве не он хотел уничтожить её?

Ева смотрела на Одина, с изумлением понимая, что совсем ничего не участвует.

Все исчезло, оставляя вместо себя лишь обреченность и смирение. Ева четко осознавала, что этот вечер, последний в ее жизни. Больше ей просто не дано. Отец, который сидел так близко, что она практически чувствовала на себе его дыхание, сразу рассказал о планах на её скорую расправу. И у Евы не было причин ему не верить.

Один сжал зубы, в ответ на пристальный взгляд Евы. Черт бы ее побрал. Будет лучше, если этот вечер он проведет как можно дальше от нее.

С этими мыслями, он поспешно вышел из зала.

В последний раз посмотрев на Одина, который прямо сейчас удалялся прочь, словно бы и не увидев ее, Ева отвела взгляд. Кольцо цепи сильно натирало больную ногу, причиняя ещё большие неудобства. Но Ева и не думала жаловаться. Ведь это ненадолго.

Опустив голову на колени, Ева принялась ждать прихода ночи.

— Не думай, что он защитит тебя, — с усмешкой произнес Гаррик, заметив, как дочь тайком наблюдала за Одином. И как только Один ушел, Гаррик начал говорить так тихо, что бы только Ева могла его услышать.

Взглянув в лицо своего отца, Ева не могла понять, откуда в этом человеке может быть столько ненависти к своему собственному ребенку?

— Почему вы так ненавидите меня? — прошептала Ева, вглядываясь в лицо отца.

Смерив девушку презрительным взглядом, так, будто она была полным ничтожеством, Гаррик ответил:

— Как такое убожество как ты может думать, что кто-то будет любить тебя? Пойми, ты никому не нужна. Даже мать тебя бросила.

Замерев, Ева внимательно слушала отца.